Шрифт:
Выждав какое-то время, лорд обратился к своей личной страже, стоявшей за спиной:
— Киран, Кролла!
Двое рыцарей, громыхая бронёй, обошли трон и, повернувшись к господину, преклонив колени, хором ответили:
— Приказывайте, Ваша светлость!
Лорд давно этого ждал и с удовольствием тянул время, наслаждаясь каждой секундой страха людей в зале.Через минуту он громко отдал приказ:
— Арестовать всех! Доставить в темницу! Пытать, а затем казнить!
Двое рыцарей, поднявшись на ноги, встали по стойке смирно и, ударив себя кулаком в грудь, вызвали стражу, собранную у дверей снаружи.
Пока в зал вбегали десятки солдат, аристократы с плачем бросались в ноги к Сильвии, ища у герцогини защиты, но эта девушка явно не собиралась перечить супругу и холодным взглядом смотрела на них.
Для неё важны только дети семьи Леомвиль и их будущее. Она с радостью сожжёт этот мир, чтобы дать им всё, что потребуется.
После того, как лорд продемонстрировал свою силу, для Сильвии больше не существовало статусов, титулов и каких-либо других ограничений, поэтому она так легко уступила все свои права в герцогстве.
В её глазах Виктор, как самое сильное существо на континенте, может дать их детям всё, чего она пожелает, так зачем же ей жертвовать этим ради каких-то аристократов, которые не уважали её и даже бывшего герцога?
Хотя нынешний герцог этого не знал, но при всей своей любви к мужу, она бы пожертвовала собой и им ради детей, потому что она уже давно была фанатично одержима ими.
Пока он старается для дома, Сильвия примет или проигнорирует всё, что тот делает, также, как сегодня проигнорировала приказ о пытках и казни этих аристократов.
Глава 361
Кровавый восход
Тронный зал герцога только освободили от вопящих и плачущих аристократов, как Киран тут же доложил, что прибыли гонцы от войск Леомвиль.
Солдаты Виктора тайно проникли в герцогство гораздо раньше своего господина и начали основную часть операции по освобождению всей территории от вассалов и их семей.
Лорд, разрешив им войти в зал, расслабившись развалился на троне, ожидая их прибытия.
По приказу Кирана, шесть рыцарей вошли в зал и направлялись в сторону господина, когда позади них показался ещё один, бежавший явно со срочными новостями.
Обогнав остальных, он подбежал к трону и, преклонив колено, начал докладывать.
— Ваша светлость! Её светлость Шона здесь и просит о встрече!
Виктор и Сильвия переглянулись между собой, потому что совершенно не ждали эту девушку, однако удивило больше не то, что она прибыла, а то, что та просила о встрече.
В следующую секунду двери зала с грохотом открылись, и на пороге появилась Шона в красном платье, держащая одной рукой маленькую дочь Лилию, а другой — за свой довольно круглый живот.
За её спиной стояла фрейлина, два рыцаря и несколько слуг, ожидая приказов своей госпожи.
Девушка возмущенно крикнула в сторону доложившего солдата:
— Когда я сказала, что прошу?!
Виктор усмехнулся, видя, что с ней всё в порядке, ведь она никогда бы не стала просить. Поднявшись с трона, он двинулся ей навстречу, обходя других солдат, стоявших преклонив колено.
Дойдя до неё, лорд поцеловал женщину, а затем забрал свою дочь, которая стесняясь прятала личико, и приказал слугам покинуть зал.
В отличие от своей матери, ребёнок был куда скромнее и мягче, отчего лорд любил её ещё больше.
Шона наблюдала за этим какое-то время, после чего всё также громко обратилась к супругу:
— Мы едем в Армондэль, навестить моего отца. Вернёмся после рождения ребёнка.
Заявление было безапелляционным, и, судя по всему, лорда просто ставили перед фактом.
Виктор вернулся к трону, по пути приказав Кирану, стоявшему вместе с Кроллой, принести ещё одно кресло для прибывшей супруги, а затем, усевшись на своё место, продолжил играть с дочкой.
Шона следом подошла к Сильвии и, поздоровавшись с ней, дождалась, пока всё для неё подготовят, а сама вновь обратилась к мужу.
— Фрейя просила разрешения вернуться в Минтару и также навестить отца, герцога Лисейна.
Лорд, оторвавшись от дочери, ехидно спросил у неё в ответ:
— А ты почему разрешения не спрашиваешь?
Только вот лучше бы ему этого не делать, раз очень любит жизнь, потому что Шона посмотрела на него таким взглядом, который наверняка мог убивать простых людей, а затем вскочила с кресла и показала на свой круглый живот.