Следом за ним шли Шона и Сильвия со старшими дочерями и сыном герцогини, также одетые в бежевые наряды, что позаимствовали у слуг кухни, в которые никогда бы не вырядились прежде.

Хотя после покушения на членов семьи казалось, герцог должен окружить их десятком тысяч солдат и не выпускать из дворца, лорд пошёл другим путём.

Понимая, что в присутствии Звёздного мага никто не осмелится на безрассудные поступки, Виктор вывел свою семью в самое шумное место, чтобы те не замкнулись в себе и как простые люди получали удовольствие от данного события.

Помимо всего прочего, в толпе было множество агентов тайной стражи, а со стороны за ними наблюдали трое Верховных магов, которые должны были обеспечивать безопасность семье самого сильного существа на континенте.

Лилия в простом, но красочном разноцветном платьице своим восстановленным монахом пальчиком указывала на какую-нибудь понравившуюся лавку и просила отца купить что-нибудь, что тот делал без промедлений.

Все дети, находившиеся с ним, держали в руках всевозможные сладости и с измазанными лицами радовались новому опыту.

Конечно же, лорд понимал, какое это счастье для ребёнка — вырваться из условностей аристократического мира, в котором им приходится постоянно учить этикет и стараться не разочаровать своих матерей.

Сегодня у них был выходной от всего этого, и Сильвия не могла делать им замечаний, видя, как всё её воспитание идёт прахом, только потому что их отец немного отпустил поводок.

Девушка вообще согласилась на эту авантюру только из-за Шоны, которая даже сейчас шла почти вплотную к своему супругу, стараясь не отходить слишком далеко.

Если бы не это, герцогиня скорее умерла, чем вырядилась в одежду простолюдинов и допустила такое поведение собственных чад.

Привыкшая всегда держаться на высоте, она даже старалась не прикасаться к своему платью, чтобы не испачкать собственные руки, хотя оно и было совершенно новым.

Но что больше всего злило Сильвию, это все эти бесцеремонные люди вокруг, которые иногда задевали её плечами, а один торговец и вовсе отругал за то, что она преградила ему дорогу.

Лишь вмешательство Виктора спасло торговца от смерти, ведь, чтобы не происходило, герцогиня уже находилась на уровне платинового рыцаря, поэтому могла легко убить своего обидчика.

Однако её супруг вовремя вмешался и извинился перед купцом, который, заметив грозного одноглазого мужчину, смотревшего на него сверху вниз, был довольно сильно напуган.

Виктор не стал раздувать эту историю, так как не хотел портить отдых и не собирался никак мстить людям, с которыми остальные жители сталкиваются постоянно.

Нельзя всех сделать порядочными, и всегда будут такие торговцы или дворяне, которые считают, что все им должны. Убивать их только за это было бы настоящей тиранией.

После случая с купцом семья Леомвиль продолжила свой день, наслаждаясь музыкой, историями менестрелей, пробуя редкие сладости из тростникового сахара и ощущая бодрую атмосферу в городе.

Продвигаясь по широкой улице, вдоль которой стояли двух-трёхэтажные домики, на первом этаже которых располагались магазинчики, они всё ближе подбирались к площади, где пройдёт инициация.

Людей с каждой минутой становилось всё больше, и очень скоро семья Леомвиль с трудом протискивалась вперёд, чтобы добраться до места, где они должны присутствовать.

Виктор, держа в одной руке Лилию, другой крепко сжимал ладонь Шоны, таща её за собой среди недовольных горожан, возмущавшихся его небрежным поведением.

Они ведь не могли знать, что без этого простолюдина, который зачем-то привёл в такую толпу беременную жену, это событие и вовсе не начнётся.

Однако сам герцог был просто в восторге от происходящего. Впервые со дня прибытия в этот мир его ничто не тяготило, и он по-настоящему наслаждался отдыхом.

Жители обращались с ним как с равным, а со страхом смотрели только те, кто вставал на его пути, ведь один глаз и шрам на левой стороне лица могли напугать многих.

Лилия, сидевшая на руках отца, и вовсе забыла всё, что с ней происходило во время похищения.

Прямо сейчас с ней произошло столько всего хорошего, что ребёнку ничего не оставалось, кроме как пытаться съесть все сладости этого города за один присест.

Наблюдая, как отец пытается аккуратно протиснуться, не зашибив никого насмерть, она иногда целовала его в щёку или закрывала маленькой ручкой единственный глаз, не позволяя тому видеть, куда он идёт, а затем, заливаясь смехом, вновь убирала ладошку, отчего ей становилось ещё смешнее.