Шрифт:
– Кремень. Был где-то тут.
– Он поднес почти к самым глазам обломок грифеля и протянул его мне.
– Посмотри, это не он?
– Это грифель.
– А, черт.
– Тебе для зажигалки?
– Ага.
– Наплюй, я тебе спички дам.
– Да не надо, я только что зажигалку заправил.
– Давай, я тебе помогу.
– Давай, а то я не хера не вижу. Я заглянул в ящик стола и увидел, сколько там всякого хлама.
– У тебя, что здесь - мусорный ящик?
– спросил я.
– Ага, - радостно закивал Лацман.
– Ты не знаешь, кремень магнитом притягивается?
– По-моему, нет.
– Тогда скажи мне, можно что-нибудь вместо кремня вставить?
– Если только палец, - ответил я.
– Жалко. Лацман задумался.
– Знаешь, хрен с ним с кремнем.
– Уверен?
– Абсолютно. Похоже, он снова прозрел.
18.
Почему-то и она тоже сидела передо мной нога на ногу. И в этой посадке, возможно заимствованной у раскрепощенных богемных русалок, была нарочитая, вызывающая независимость. Но я не хотел, чтоб эта манера, превратила нашу беседу в дистанционную перекличку, я хотел подвинуться к ней поближе, заглянуть ей в глаза, провести рукой по колену. Но сразу этого сделать было нельзя. Поэтому я начал издалека, с озабоченной, невнятной физиономией и невозмутимостью в голосе:
– Марина! На меня смотрят как на человека готового и склонного настраивать кого-нибудь в свою пользу, переубеждать и вообще навязывать что-то негодное и даже, если я этого не могу пропустить мимо себя, доводить до истерики. Все это неправда. Я даже удивляюсь, как люди могут вообще такое думать. Но есть в этом и доля правды, ведь истерика, к примеру, свойство совершенно определенных людей. И говори им хоть что угодно или молчи на том же самом месте - они все равно заведутся, будь я даже безобидным как этот стол. Она располагающе улыбнулась.
– Нет. Я так не думаю. И вообще ничего подобного о тебе не слышала.
– Замечательно!
– воскликнул я и вскочил со стула.
– Замечательно. Я не кажусь тебе страшным и это нормально меня организует.
– Во всяком случае, я не собираюсь таиться, - проговорила она грудным голосом. Я в подтверждение покивал ей, прикрывая глаза, и, облокотясь на книжный шкаф, проговорил, как бы между прочим:
– А вот это все твое. Она мягко поднялась и подошла к тому месту, на которое я неопределенно указывал. Она оглядела ярусы книжного шкафа сверху до низу и обратилась ко мне:
– Я собственно и зашла за этим.
19.
Без лишнего не может быть и нужного. Восемь светофоров из последних сил сигналили о приближении этого незримого Лишнего. Я стоял, глядя в окно, и ждал его появления. Должно быть, ему надлежало появиться в один из тех моментов, когда линия огней сомкнется у меня на глазах, и я в этом пунктире обнаружу навязчивый образ огненного круга. Я переместил свое тело на 10 см. вправо и среди больших и малых наслоений наткнулся на острый угол - обычный письменный стол, на поверхности которого я обычно развертываю свои скольжения, на гладкой, как стекло, поверхности. Я отвожу назад торс и голову и вдруг слышу в неизреченном эфире десятка два сбивающихся голосов.
– Полейте на меня, я самая красивая, - говорит один голос, и я наклоняюсь в его сторону.
– Примите вправо, я испражняюсь!
– кричит другой.
– Отрепетируйте, пожалуйста, это место, - скользит третий, и я понимаю, что попал в умопомрачительный хаотический бардак. Мне на голову натягивают полиэтиленовый мешок, и я об?являю:
– Примите меня, как слово. И тогда все они становятся тише. Я с удовольствием замечаю этот момент, потому что во всем однообразии всегда найдется одна одухотворенная фраза.
20.
Переплетающиеся ресницы не давали мне точно определить расстояние. Я уводил голову, от внутреннего напряжения сводило руки, которые судорожно цеплялись за подлокотники. На этих же руках я поднялся, удерживая туловище прямо, и перенес ноги на свободное место.
– Стоп! Я сама принесу, - сказала Марина и протянула мне...
– Что это?
– спросил я.
– То, что ты пытался увидеть. Теперь я посмотрел на нее бессмысленно, конечно. Она действительно серьезно на меня смотрела.
– А почему ты суешь мне ЭТО в руки? Спрячь в передник и никому не показывай, - выговорил я, надеясь на ее понимание. Она замотала головой, словно задыхаясь, раздираемая каким-то сомнением.
– Я ЭТО положила бы и за пазуху, если бы тебя здесь не было, - с трудом об?яснила она, и я увидел, что она чуть не плачет.
– Почему?
– делано удивился я, хотя знал, что удивляться здесь, собственно, нечему. Тут на несколько секунд выглянуло солнце и осветило ее глаза - незначительная деталь. Я захотел ей помочь.