Шрифт:
«Вы принимаете успокоительное? Виделись вы с Люком Джонсом после суда? Вы были… Вы будете… Почему?» Она не произносила ни слова, только отрицательно качала головой, — мол, «мне нечего сказать. Комментариев не будет».
Алехандро ничем не мог ей помочь. Она продолжала сидеть, наклонив голову, будто оттого, что на них не смотрела, они могли исчезнуть. Вдруг она встала:
— Достаточно, я думаю, мне нечего сказать. — Теперь она произнесла это вслух.
Засверкали вспышки фотоаппаратов. Охранники поспешили ей на помощь: репортерам было предписано ждать на улице — они мешали нормальной работе. Даже заключенные прекратили разговоры с посетителями и взирали на толпу вокруг Кизии, на всю эту суматоху.
Охранник отозвал ее к столу. Фотографы и репортеры неохотно разошлись. Алехандро последовал за ней, осознав вдруг, что с момента, как все это началось, он не вымолвил ни слова — растерялся. Ему никогда не приходилось попадать в такую ситуацию, а она справилась с этим прекрасно. Это его удивило. Она не проявила никаких признаков паники. Но ведь для нее это не ново.
Старший охранник предложил им сопровождение, когда они будут выходить. Они спустятся на лифте прямо в полицейский гараж, где их будет ждать такси. Алехандро подпрыгнул от радости, услышав это. Кизия с благодарностью приняла предложение. Она побледнела, руки ее дрожали. Атака фотографов сделала свое дело.
— Как вы предполагаете, могу я видеть мистера Джонса приватно, где-нибудь здесь?
Ее быстро покидала решимость отказаться от особых привилегий. Любопытная толпа начинала досаждать не меньше, чем репортеры. Но ее просьба была отклонена. Тем не менее одному из молодых охранников поручили находиться рядом.
Прозвучал голос, провозгласивший конец первого сеанса, и группу I собрали в накопителе, где все должны были ждать лифта, не мешая следующим. Было странно наблюдать, как изменились лица уходящих: боль, напряжение, улыбки исчезли. Женщины сжимали клочки бумаги, где были записаны просьбы: паста, носки, фамилия адвоката, которого посоветовал сосед по камере.
— Группа два! — Этот голос прервал мысли Кизии. Алехандро взял ее за локоть. Розовая карточка в ее руке была смята — по ней проверили номер окошка, через которое они будут общаться с Люком.
Рядом, с одной и с другой — стороны, сядут другие посетители, но за ними будет стоять прикрепленный охранник. Пришлось долго ждать: минут десять, может быть, пятнадцать. Они показались бесконечными. А потом из-за стальной двери появились заключенные: цепочка грязных, мятых оранжевых роб, небритые, несвежие лица, нечищеные зубы и широкие улыбки. Люк шел пятым. Едва взглянув на него, Алехандро понял, что он в порядке. А Кизия?
Совершенно бессознательно, увидев Лукаса, она вскочила на ноги, вытянулась во весь свой крошечный рост. Она стояла очень прямо, и на лице ее застыла мучительная улыбка. Глаза полны жизни. Она была необыкновенно хороша в эту минуту. А Люку показалась еще прекраснее, чем всегда. Их взгляды встретились, она чуть ли не танцевала на месте. Он подошел к телефону.
— Почему этот болван стоит у тебя за спиной?
— Лукас!
— Хорошо, охранник. Они обменялись улыбками.
— Чтобы сдерживать любопытных.
— Проблемы?
— Фотографы. Люк кивнул.
— Кто-то сказал, что тут какая-то кинозвезда и множество репортеров. Подозреваю, что это ты. Она кивнула.
— Как ты?
— Хорошо.
Ей не надо было доказывать этого, потому что он тут же отыскал глазами Алехандро, который кивнул и улыбнулся.
— Твое фото в газете ужасно, дорогая.
— Да. Точно.
— Я был потрясен, когда увидел. Похоже, ты потеряла сознание.
— Ладно тебе. Я уже в полном порядке.
— Эта сенсационная новость уже докатилась до Нью-Йорка?
Она снова кивнула.
— Господи, ты, наверно, услышала об этом от Эдварда.
— Можно сказать так. Но он выдержит. Она печально улыбнулась.
— А ты?
Он пристально вглядывался в нее. Она кивнула.
— Что он сказал?
— Ничего особенного. Он просто волновался.
— Надо же было тебе пройти еще и через это помимо всего остального!
Они говорили так, будто сидели рядышком на диване.
— Плевать! Знаешь, Лукас, мы были счастливы до сих пор. Это ведь могло случиться давным-давно.
— Да, но мы могли бы попасть в газеты по более приятному поводу.
Она кивнула и засмеялась. Ей не терпелось переключиться на другие темы — ведь оставалось так мало времени.
— Дорогой, тебе, правда, не так плохо?
— Малыш, мне не привыкать к этому дерьму. Нормально.
— Мы все еще помолвлены, мистер Джонс.
— Кизия, я люблю тебя.
— А я тебя обожаю. — Ее лицо вспыхнуло. Она просто таяла от его взгляда. Они обсудили некоторые технические детали, он дал ей список телефонов с просьбой позвонить, хотя в основном обо всех своих делах успел позаботиться сам, еще до суда. Он знал, каковы шансы, — знал лучше, чем она.