— Мы его похоронили.

Велена вздрогнула.

— Тихо, тихо, — прошептал Ральф, усадил ее в кресло и накрыл одеялом.

Кронт стоял на пороге, собираясь сказать еще что-то, но Ральф заставил его выйти в коридор, притворил дверь, чтобы их не услышала Велена.

— Оставь ее в покое, слышишь, хотя бы сейчас.

— О да… Как ты о ней трогательно заботишься… меня прям на слезу прошибло… Но с этим ты опоздал — нужно было раньше о Велене думать, перед тем, как мы заставили ее уйти из Форпоста. Теперь она будет с нами до конца.

— Да?

— Да! Я вырыл для Иеронима могилу — и забудем о нем…

— Хорошую, глубокую могилу… Ты убил его, Кронт?

Кронт холодно улыбнулся:

— Да. Что ты вздрагиваешь? На прямой вопрос — прямой ответ. Приведи девицу в чувство и пойдем дальше.

— Ты думаешь, я буду молчать? Думаешь, я могу молчать?

— Да! И не надо изображать из себя оскорбленную невинность. Кто наврал Тарре о невинных жертвах произвола? Ты! Кто подговорил Иеронима идти за Верноном? Ты! Кто вместе со мной обворовал этих болванов в Форпосте? Снова ты! Так что ты можешь молчать — и будешь.

Ральф покачал головой. Кронт яростно схватил его за отворот куртки, но потом неожиданно рассмеялся.

— Эх, высокородный, ну почему совесть всегда просыпается в самый неподходящий момент? Ну, послушай, он ведь с ума сошел. Что бы мы делали с ним?

— Мне все равно. Ты убил его.

Ральф силой разжал пальцы Кронта и повернулся к комнате Велены.

— Нет. Ты заткнешься, падаль!

— Или что, ты меня тоже прикончишь?

— О да! И, поверь, с удовольствием! И ты не будешь первым!

Кронт сбросил куртку на пол, задрал рубаху, так что Ральф мог увидеть татуировку под ребрами. Перевернутая руна огня, увенчанная баронской короной в кольце из шипов.

— Я даже сбился со счета, — прошептал Кронт. — Я не помню, сколько таких высокородных ублюдков, как ты, я убил. Но они не думали о благородстве, когда выбегали из горящих домов. Они бежали по телам своих людей. Помню, один пытался укрыться молоденькой служаночкой, как щитом…

— Ты врешь. Этот знак выжигали с век тому назад, солдатам Зарна-еретика. Твой — просто подделка.

— Люди Зарна были фанатиками. Они хотели убить как можно больше высокородных — сжечь их заживо… похвальные стремления, но я работал только за деньги. После войны в Даросе ваши дерьмовые кланы глотку готовы были перегрызть друг другу. Но как же благородные господа могли пойти на такое в открытую… Им нужен был человек, который сделает это тихо и красиво. Поначалу я использовал яды, а затем перешел к поджогам — удобно, всех одним скопом, так сказать. И, если знаешь, как правильно все устроить, остается засеть у выхода с командой и отстреливать из арбалета тех, кто пытается выйти. Я прямо легендой стал, заказы так и сыпались. Я был лучшим поджигателем на землях Дароса — и гордился этим! И метку Зарна я заслужил! Жаль, что все быстро закончилось. После того, как меня предали подряд три клиента, я решил оставить это… на время.

— Мне все равно, сколько людей умерли из-за тебя в огне. И на твои угрозы мне плевать.

— Не будь упрямым. Подумай, ведь для Велены так тоже будет лучше…

Ральф, опустив голову, открыл дверь: девушка свернулась калачиком в кресле и, кажется, спала. Он подошел ближе, взглянул на ее бледное, залитое слезами лицо.

— Представь, что будет, если ты ей расскажешь… — шепнул Кронт сзади.

Во рту пересохло, голова раскалывалась — то ли из-за ночной пьянки, то ли из-за удара Иеронима. Ральф потер виски.

— Уйди отсюда, Кронт. Дай ей поспать.

Кронт согласно кивнул и вышел.

Иероним брел по опушке леса, залитой солнцем. За спиной у него был длинный лук, из переброшенной через плечо сумки торчали заячьи уши. Охотник остановился, прислушиваясь, потом улыбнулся: "а, это ты, Велена"… Солнце светило ему прямо в глаза, и он смешно щурился. "Здравствуй, девочка. Вот, возьми". Иероним сунул руку в карман, достал кусок хлеба — немного зачерствевший, смятый, но пряно пахнущий лесными травами и ветром. "Это тебе от лисички".

Веки Велены задрожали, она мучительно вырвалась из сна. Некоторое время лежала, разглядывая сучки на деревянном потолке, а потом сдавила сердце простая и страшная мысль: "он мертв". Девушка вжалась лицом в подушку, стирая выступившие слезы. Она подумала, что сейчас каждое утро будет просыпаться с этой мыслью, хотя и понимала в глубине души, что со временем все пройдет.

Сквозь задернутые шторы пробивался хмурый свет дождливого дня. Велена лежала на кровати в одежде, но кто-то снял с нее сапоги и заботливо укутал шерстяным одеялом.