Шрифт:
На них косились с опаской. Проклятый ссыльный, говорят, обучил инородцев низводить эту призрачную, неуловимую воду с небес на землю.
Каково? Ссыльный облагодетельствовал инородцев! Черт знает что! Страшно подумать о нагоняе, ожидавшемся из Петербурга…
Акмолинская комиссия не слишком вникала в суть метеорологического феномена.
Холм приказано было срыть, приборы уничтожить. Самого Ветлугина посадили между двумя жандармами с шашками наголо и увезли в Акмолинск.
Вскоре исчезли и юрты подле холма. Казахи откочевали в другое место. Холм же с плитой уцелел. Казахи не выполнили приказа властей. Ни у кого не поднялась рука на этот удивительный "воздушный колодец", и он по-прежнему стоит в степи, далеко видный, как бы плавающий на сверкающей светлой пелене…
Очень тихо было у подножья каменного холма, когда Бикчетаев умолк.
На землю пала ночь, - именно пала, а не спустилась, - без всяких переходов, почти без сумерек. Млечный путь, как арка, выгнулся над степью. В воздухе сразу похолодало.
Ия Адрианова вздохнула глубоко, будто перевела дух после быстрого бега.
– А дальше что?
– как-то совсем по-детски спросила она.
– Дальше?… Ну, что ж дальше? Вот мы с тобой прокладываем дорогу строительству, подготовляем грандиозное обводнение Голодной степи…
– Я понимаю. Я не о том. А Ветлугин? Нашли его след?
– Как же! В музее в отдельной витрине даже "Дело" его есть. Удалось отыскать в архиве жандармского управления. Помню, одна страница начинается так: "Продолжая свою революционную работу на поселении и имея целью подрыв государственного престижа России в Голодной степи…"
– А сам-то он? Уцелел? Дожил до наших дней?
– Нет. Говорят, что нет. Внук Сабира, штурман дальнего плаванья, сообщил деду, - старик жив до сих пор, - что Ветлугин в 1916 году находился на поселении где-то в устье Лены, - вон куда загнали из Акмолинска… Нетерпение мучило его. Деятельный был человек, энергичный…
– Спешил помочь людям, - вставил Топчиев.
– Да, помочь… Обязательно хотел принять участие в надвигавшейся революции. А уж было ясно, что революция надвигается. Он пытался бежать с места ссылки…
– Ну и…
– Говорят, погиб не то в тундре, не то в море во время побега…
– Как жаль его!
– негромко, словно про себя, сказала Ия.
Все помолчали.
– А ведь ветлугинская идея нашла свое воплощение не только в каменном холме, - подал голос из темноты Семен Мухин.
– Возьмите хотя бы траншейное огородничество. Принцип тот же. Конденсация и использование росы, заменяющей дождь в зоне пустынь.
– Ну, скоро уже и зоны такой не будет вовсе, - поправил кто-то.
Гриша Топчиев высоко поднял над костром граненый стакан с водой и посмотрел на свет.
– Ты что?
– удивился Семен.
– Вода чистая, хорошая.
– Когда пьешь воду, - медленно сказал Гриша, - не забывай об источнике…
– Откуда это?
– Есть такая восточная пословица.
– Хорошая пословица…
Бикчетаев встал, отошел к машинам, отдал распоряжение насчет ночлега и опять подсел к костру. Спать никому не хотелось.
– А я и не знала, что истоки так далеко, - задумчиво сказала Ия.
– Ну, как же!
– рассудительно заметил Семен.
– О счастье народа думали лучшие люди России. А ведь большевики были всегда лучшими людьми России!…
Снова все замолчали.
А ночное, очень глубокое казахстанское небо медленно двигалось над ними. Звезды были яркими и какими-то мохнатыми, как иней, - к ненастью. И все время мерно позванивала вода, вытекая тоненькой струйкой из родника…
Мгновение
Экспедиция прибыла к озеру ночью.
Вскоре все уже спали в наспех разбитых палатках. Только молодой археолог Федотов ворочался в углу на кошме. Радостное нетерпение мешало ему заснуть.
Стоило зажмурить глаза, как начинало казаться, что он еще покачивается в седле. Горная тропа ведет круто вверх. Вдруг скалы расступаются, и видишь все вокруг на сотни километров. Марево зноя колышется над лесами. Однако успеваешь только бросить взгляд - и тотчас ныряешь вниз, в ущелье.
Спуск почти отвесный. Чувствуешь себя мухой, ползущей по стеклу. До отказа натягиваешь повод, откидываешься на круп лошади. И вот уже дно ущелья. Быстрый ручей бойко побренькивает галькой. И только клочок неба сияет вверху, в узком просвете между скалами…
Федотов надеялся, что до таинственного горного озера, цели путешествия, доберутся засветло. Однако ночь застала еще в пути. Скрипя седлами, негромко переговариваясь, двигались всадники, следуя вереницей за таджиком-проводником. Наконец что-то протяжно закричали впереди, и все остановились.