Неизвестен 3 Автор
Шрифт:
– Что вы, господин комиссар...
– Я уже десять лет, как не комиссар...
– Неважно! Для меня вы всегда останетесь великим комиссаром Фухе, гордостью поголовной полиции!
– Ну-ну, будет льстить. Лучше скажи, что это за послание?
– Письмо как письмо. Моя секретарша вчера вечером отпечатала и отослала.
– Зачем тебе понадобился такой старик, как я?
– Я, как владелец фирмы, предлагаю вам должность главного криминалиста "Аргуса" с окладом в двести тысяч долларов в год.
– Заманчиво, малыш, но тогда мне придется оставить должность швейцара в управлении поголовной полиции.
– Разумеется. Если двухсот мало, могу дать триста тысяч в год плюс премиальные.
– Ты меня неправильно понял, малыш. Зачем мне деньги? Есть нечто более ценное - радость общения - ее не купишь ни за какие миллионы. В полиции меня все знают, уважают старика...
– Но как же так: вы, знаменитость - и работаете швейцаром?!
– Был когда-то знаменитостью. Теперь я уже не тот Фухе, который учил тебя уму-разуму...
– Ваше пресс-папье вместе с гантелей господина Конга вошло во все учебники криминалистики!
– Не уговаривай меня, Олаф, ведь я буду только обузой в твоей фирме.
– И все же, если вы передумаете - позвоните мне,- и Левеншельд протянул Фухе свою визитную карточку.
Они еще поговорили о всякой всячине, и около полуночи Левеншельд отвез своего духовного отца домой, в заставленную пивными бутылками квартиру.
2
Утром следующего дня здание управления поголовной полиции гудело, как растревоженное осиное гнездо. Очередной новый начальник начал переустройство работы полиции в связи с выдвинутой правительством концепцией ускорения обновления политической жизни общества. Канули в Лету старые добрые времена де Била, Конга, Фухе, когда начальник мог запросто выпить с подчиненными (за их счет, разумеется) ведерко коньяка и, поигрывая гантелей или гранатометом, вести душеспасительные беседы о смысле жизни.
Теперь все ударились в повальную компьютеризацию и демократизацию, а воспитание подчиненных проводилось при помощи ручного аннигилятора, который просто распылял провинившегося на атомы.
Фухе стоял возле парадного входа и дымил очередной сигаретой.
Не те времена настали... Вот раньше, бывало, заходишь в кабинет начальника, а там все в крови, потолок забрызган остатками мозгов; и сразу чувствуется, что такой начальник заслуживает уважения и сыновней любви. Эти картины вставали в воображении Фухе настолько живо, что старый ветеран невольно протер глаза - и тут же вытянулся во фрунт перед входившим в управление новым шефом полиции господином Пулоном.
– Э-э... братец, как тебя там?
– Фухе, осмелюсь доложить!
– Да-да, Фухе. Зайдите ко мне сегодня - нам надо побеседовать. И оденьтесь поприличнее, во все чистое.
– Слушаюсь, господин Пулон!
Начальник проследовал к себе.
"Вот гад! Точно меня сегодня аллига... нет, анальги... галлери... Короче, испарюсь я сегодня в своем бывшем кабинете!" - подумал экс-комиссар.
Фухе зашел в свою каморку, переоделся в чистый костюм, слегка продегустированный молью, и в перерыв отправился в бар "Крот" справлять собственные поминки. На его груди красовались орден Бессчетного Легиона и значок кандидата поголовных наук.
В баре, несмотря на разгар рабочего дня, было людно. Над стойкой висел топор, купаясь в клубах табачного дыма.
Фухе заказал пива и присел за столик.
– Привет, шнурок!
– услышал он за спиной до боли знакомый голос.
Фухе обернулся и сразу попал в объятия огромных лап Акселя Конга.
– Отпусти!
– взвыл Фухе.- Я старый больной человек...
– Ладно, живи и размножайся, если еще можешь. Что это ты разоделся, как на парад?
– Пулон вызывает.
– Кто?
– Новый начальник поголовной полиции.
– А, помню! Знавал я этого выскочку, когда он еще младшим инспектором
был. Ну и что?
– Вот я и решил в последний раз перед смертью пивка попить. Он хочет меня... аннулировать.
– Чего-чего?
– Ну это, как его... програнулировать...
– Тьфу ты! Как был неучем, так и остался. Может, аннигилировать?