– Какая ты кровожадная, - усмехнулся Николай, пытаясь очистить кожаные брюки.

Саша дернул плечами и отвернулся. Джип спотыкался, как рейсовый городской автобус. Выругавшись сквозь зубы, телохранитель остановил его и вышел посмотреть, в чем дело.

– Вот дерьмо!
– послышался его подсевший голос.
– Надо ставить запаску!

Николай, подумав, что у него что-то со слухом, уставился на Ренату, но та, придерживая ноющую ключицу, высунулась в окно:

– Ты же ее уже поставил вместо старой!

– Ах, черт!
– телохранитель шлепнул себя ладонью по лбу, а затем пнул ногой "полетевшее" колесо.
– Совсем забыл! Есть конструктивные предложения или поедем на жеваной резине?

Пожав плечами, Гроссман посмотрел на бывшую жену: может, не ему одному бросается в глаза странное Сашино поведение? С каких это пор Шура стал выносить подобные проблемы на общий совет?! Ведь он сам всегда возился с джипом, как с живым существом, недаром "Чероки" все больше и больше походил на него. Только о Ренате он беспокоился сильнее, чем об их железном коне... Пнуть "Чероки" для Шуры было бы равносильно тому, что ударить подопечную.

– Попробуем поставить старое?
– нерешительно проговорила Рената.
– Может, до Таганрога дотянем?

– Хорошо!
– Саша приблизился к дверце с левой стороны: Ник, займись!

Окончательно обескураженный, Гроссман вышел из машины и отправился к запаске:

– Может, господа хорошие, вы-таки соизволите выйти и подышать свежим воздухом?

Саша и Рената отошли в сторону. Телохранитель сел на какой-то пенек, она пристроилась у него на коленях.

– Что у тебя?
– он кивнул на плечо девушки.

– Очень болит ключица... Это не перелом?
– она расстегнула пуговицы на блузке и раздвинула ворот.

Саша поморщился и потер глаза. Рената заметила, что ему трудно смотреть, трудно фокусировать взгляд.

– Что у тебя с глазами?

Он не боялся: в такой темноте она не смогла бы заметить линзы, из-за которых он чувствовал себя так, словно ему в глаза насыпали песка.

– Обычная пыль. Чепуха, - Саша прощупал кость ключицы. Вывихнуто у плеча. Хочешь - вправлю...

– Это очень больно?

– Будет больно.

Телохранитель усадил ее на пенек. Девушка зажмурилась, и он дернул ее за руку. Стиснув зубы от адской боли, она тихо взвыла, но не заорала.

– Молодец, - похвалил ее Саша, оглянувшись на Ника, который кряхтел и пыхтел у джипа.

Он снова усадил Ренату к себе на колени и осторожно спросил:

– А как ты думаешь, что в этом "дипломате"?

– Ты что, с Луны упал? ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ!!! Сколько раз еще я должна это повторить?!

– Ну... лишний раз не помешает...

– Да я бы все отдала, что еще не потеряла, лишь бы узнать, что в этом "дипломате"!

Саша слегка приподнял брови: она продолжала его удивлять:

– И ты вернула бы это хозяевам?

– Ни минуты не задумываясь!

– А если это... дает тебе преимущества, такие, что ты смогла бы вернуть все, что потеряла, и даже с лихвой?

– Я очень устала... Ты выбрал не самое лучшее время и место для своих репетиций или шуточек... Мне ничего не надо... кроме того, чтобы меня оставили в покое и мы с тобой могли куда-нибудь уехать...
– она обняла его и бессильно положила голову ему на плечо.

Саша рассмеялся, и смех его звучал странно: не то с облегчением, не то с иронией.

– Что ты смеешься?
– простонала Рената.

– Просто... я думал о тебе хуже...

– Ты? Обо мне?! Почему?!

Ник, чертыхаясь, возился с домкратом. Не ответив на вопрос Ренаты, Саша окликнул его:

– Эй, приятель! Ты хоть знаешь, как это делается?

– Знаю!
– буркнул Гроссман.
– Не пальцем деланный!

– Ну, так покажи себя!

– Зачем ты его так?
– удивилась Рената, словно сама никогда ничего подобного не делала в отношении Ника.

– Я выразился достаточно лояльно... Вообще-то, с бывшими мужьями моей женщины в другом месте и другой ситуации я разбирался бы иначе...

Рената округлила глаза и стала похожа на ту наивную соплячку с фотографии:

– Когда ты успел стать таким ревнивым?!

– Всё течет, всё меняется, - Саша снова потёр слезящийся глаз.

– Да что там у тебя?! Дай, посмотрю!

– В такой темноте? Ну, посмотри, - он поднял лицо к небу, но в этот момент туча закрыла луну.

– Нет, вообще ничего не видно... Поморгай, если это соринка, она должна вытечь со слезой... Давай я поцелую твои глаза...