Шрифт:
Да сто лет не нужны! К тому же через несколько часов надо звонить Профессору, а звонить Профессору всегда желательно с холодной, трезвой и спокойной головой. Кроме того, мне надо искать письмо. Письмо, которое Серый, оказывается, написал незадолго до смерти и которого я так и не прочел. Почему? Да потому, что по почте оно отправлено не было, и значит, Серый спрятал его в доме.
Я снова невольно покосился на фактически раскрытую Маргариту: ох, отвлекает! Осторожно протянул руку и набросил на нее покрывало. Так, о чем, бишь, это я?
Ага, письмо. Кабы Серый остался жив, надобность в нем, естественно, отпала бы. Но он чувствовал, а может, и знал, что не останется жив, и потому написал и спрятал письмо, наверняка велев Маргарите сообщить мне об этом, а она, чертовка, не сообщила! Почему?
Похоже, пора вставать. Нет-нет, конечно же, я и не мечтал прямо сейчас, надев трусы, с полпинка отыскать послание Серого. На это, возможно, потребуется день, может, неделя, а может, я его вообще не найду!
Ха, а вот это будет уже хреново, потому что в сложившейся ситуации "белых пятен" передо мной не меньше, нежели год назад, а пожалуй даже и больше — "Скорпионы" вдруг начали размножаться с поразительной быстротой, а я о подноготной этого интимно-криминального процесса ни ухом ни рылом. Да к тому же…
И тут зазвонил телефон.
Маргарита моментально открыла глаза. Еще затуманенные, но уже с проблесками разума.
— А? Что?!
Я пояснил:
— Телефон. Взять?
— С ума сошел!
Она как пружина вскочила с постели и в чем мать родила бросилась к телефону.
— Да? Да? Слушаю!..
Поскольку не следить за ее перемещениями в пространстве было выше моих скромных сил, я и следил. А заодно и за ее лицом, которое внезапно нахмурилось. Некоторое время она напряженно слушала. Потом вдруг резко, как кобылица, мотнула шеей и гривой:
— Нет! Я сказала — нет!
(Эх, дорого бы я дал, чтобы иметь возможность послушать и вторую часть этого, без сомнения, прелюбопытнейшего диалога.)
— Что-о-о?! — Глаза ее недобро прищурились: — Так вот как ты запел… Кто? Ах, он?.. — Взгляд ее от окна неожиданно переместился на меня. — Да, он здесь… Что значит — почему?.. Послушай, а какое право ты имеешь говорить со мной в подобном тоне?!
(Я смущенно заелозил задом по постели — речь явно шла обо мне.)
— Нет… — Теперь голос Маргариты стал по-настоящему злым. — Говорю — нет! — чуть ли не в десятый раз повторила она. — Он пробудет здесь ровно столько, сколько захочет… Как это расценивать? Ч-чёрт, да как тебе угодно! — И швырнула трубку.
М-да, сколь ни избито звучит, но в гневе Маргарита действительно была особенно прекрасна. Воодушевленный, я тоже вскочил с кровати и, замотавшись в простыню как какой-нибудь Тиберий Гракх в тогу, вприпрыжку помчался к ней. Глаза ее метали молнии, от волос едва не сыпались искры, а весь эфир вокруг изумительного тела, казалось, был просто напоен электричеством, словно перед грозой.
Рискуя схлопотать вольт триста, я все же обнял ее, нежно чмокнул в классический нос и еще нежнее проворковал:
— А хочешь, родная, скажу, кто твой… любовник?
Губы ее чуть скривились:
— Да неужели? Ну скажи.
Я горестно вздохнул:
— Майор Мошкин, чтоб ему! Одного не могу понять: за что эдакому козлу подвалило такое счастье?
Маргарита опустила голову:
— Он не майор, а подполковник. — И тихо добавила: — Нет… Теперь уже нет.
— Не подполковник?! — удивился я. — Ты его разжаловала?
Она рыкнула:
— Идиот! Не любовник!
Я снова прилип к ней как клещ:
— И это радует…
Стрелки часов вплотную приблизились к семи вечера (видите, сколь насыщенным получился день), и я решительно заявил:
— А сейчас мы поедем к твоему отцу.
Маргарита вытаращила глаза:
— Это еще зачем?
Я тоже вытаращил:
— Что значит — зачем? Ты ему звонила?
— Нет, но…
— А почему? Старик же в самом деле осатанел. От этих записок, ну и вообще…
Она не врубилась.
— Каких записок?
— Да ладно, — махнул я рукой, — проехали. Но говорю же, он страшно беспокоится.
Маргарита кивнула:
— Хорошо, сейчас позвоню, — и направилась было в гостиную, однако я непреодолимой глыбой вырос у нее на пути.
— Теперь уже не "позвоню", а едем!
— Да зачем?!
Я укоризненно покачал головой:
— Не, ну ты даешь! Папа извелся, места себе и другим не находит. — Помолчал и загадочным шепотом добавил: — Понимаешь, я приготовил тебе небольшой сюрприз. И сюрприз этот там.
Вид у Маргариты стал озадаченным, и уже через секунду я потащил ее к двери. На ступеньках крыльца спохватился: