Шрифт:
На тёмном небе, как на гобелене Эдиты Вигнере, мерцали бесчисленные звёзды.
— Смотри, вон на хвосте Малой Медведицы Полярная Звезда.
— Где?
— Смотри прямо на кончик моего пальца, — Даумант обхватил Байбу за плечи.
— Гляди, гляди, звезда упала.
— Старые люди говорят, человек умер.
— Спасибо, Даумант.
— Я тебя провожу?
— Не надо. Тут близко.
— Тогда до понедельника. Чао!
По дороге домой Байба под впечатлением увиденного размышляла: «Как это прекрасно доставлять людям радость картинами, гобеленами, музыкой, песнями, хоть на миг вырвать их из прозаичных будней и ввести в мир искусства!»
— Где ты шляешься так долго? Роланда надо ужином накормить и спать уложить, — криком встретил её отчим. — И нечего глазеть на меня. Делай, что велят.
В понедельник, на большой перемене, Даумант поджидал Байбу у дверей столовой.
— Что случилось? — заволновалась Байба, взглянув на него.
— Рейнис Карлович умер.
— Когда?
— В субботу вечером, около восьми.
— Мы тогда были на Соборной башне Помнишь, звёздочка упала?
— Вчера пришла к нам тётя Милда. Говорит, что он несколько дней уже жаловался на слабость. Тётя Милда упрашивала его полежать, отдохнуть, а он всё за письменным столом. В субботу вечером, когда она позвала его пить чай, он радостно сказал: «Дело сделано. Теперь можно и отдохнуть», погладил рукой толстую папку и вдруг повалился на стол. Она вызвала скорую помощь, но было уже поздно.
— Роскошные похороны, — рассуждали старые тётушки, частенько присутствовавшие на похоронах, как на театральных спектаклях. — Большой человек умер: начальник какой-нибудь или знаменитый актёр.
— Учитель, — сообщили им.
— А-а-а, — любопытные были как будто разочарованы, — поэтому так много молодежи. А от чего он умер?
— Разрыв сердца.
— Лёгкая смерть. Каждому бы такую.
Сопровождающие сгруппировались по школьным выпускам — чем выпуск раньше, тем группа меньше.
— Жаль учителя.
— Что делать? Все там будем.
— Вы слышали, Илзе защитила докторскую и уже профессор.
— Кто бы мог подумать! Такая легкомысленная была.
— Ну, не скажи. Голова у неё и тогда варила.
— А Жанис уже второй год лежит тут недалеко, на горке.
Годами не встречаясь друг с другом, они тихо обменивались новостями о работе, о детях.
Последние питомцы учителя испытывали самую жгучую боль расставания. Тесной толпой стояли они у могильного холмика. Первым попрощался Петерис:
— Учитель! Всё лучшее, что я получил от вас в наследство, я передам своим воспитанникам.
— Когда мне было так плохо, что хотелось умереть, вы вновь вернули меня к жизни. Спасибо вам.
— Вы говорили, что любовь — самое прекрасное, что дано человеку. Как это верно!
— Мы часто не были такими, какими вы хотели нас видеть, простите нас за это.
— Вы учили нас быть не только стойкими, смелыми и мужественными, но и нежными, добрыми, уважать чувства других.
Красные розы одна за другой ложились на белый снег.
Байбу мучила совесть. Рейнис Карлович чувствовал себя, наверно, брошенным и забытым. Надо было почаще его навещать.
Провожающие постепенно расходились. У могилы остался бывший восьмой «б» и тётя Милда. Мимо с грохотом промчался поезд.
— Он ничего не слышит. И никогда больше не услышит, — Даумант впервые столкнулся со смертью, и вся его жизнерадостная натура протестовала против её несправедливости. — Жил человек, и нет его. Неужели это всё?
— Нет, не всё, — медленно заговорила тётя Милда. — А вы? В каждого из сотен своих воспитанников он вложил частицу себя, посеял семя добра, оно растёт и даёт плоды. И сегодня мы в этом убедились.
Глава девятая
«Я не могу сыграть любовь»
Режиссёр киностудии Вилнис Мелналкснис, удобно расположившись в мягком кресле, смотрел телевизионную передачу «Что ты умеешь». Эрдельтерьер с такой же рыжей бородкой, как у хозяина, лежал рядом и не спускал глаз со своего повелителя.
— Я знаю, тебе хочется гулять, но ничего не поделаешь: работа прежде всего, — Вилнис погладил собаку по голове и вздохнул.
На экране менялись напряженные от волнения лица подростков. Ансамбль девушек какого-то профтехучилища. Общий план — у всех одинаковые клетчатые платья. Лица крупным планом: первое, второе, третье, четвёртое, стоп… Четвёртое может быть годится. «Старик, будь другом, покажи-ка ещё разок крупный план, — молил про себя Вилкис. — Четвёртую большеглазую с длинными косами надо пригласить на кинопробы и восьмую». Но диктор объявил уже следующий номер.