Самая великая Книга — все же мертва…

Самый убогий, но дышащий учитель — все же жив…

А живое тянется к живому…

Так передается, переливается огонь мудрости в золотых, переспелых камышах бытия…

Когда нет родника хрустальнотелого — а жажда велика — ты напьешься и из придорожной мутной лужи…

Слово в саван не обернешь…

С одиноких цветов пчела собирает самый терпкий мед.

Так тленный яд одиночества претворяется в златой мед вечной мудрости…

Мудрость и одиночество — брат и сестра…

Из колодца одиночества даже одного человека можно напоить все человечество, всех людей на земле.

И еще останется много слезной воды на дне…

Пророки всегда рождаются и приходят с окраин…

Там, на окраинах, сильнее чувствуется, как гниют империи, как тревожны границы…

Котел кипит с краев…

Поэзия и старость несовместимы, как конь и черепаха!..

Пустыня — это необъятная тоска текучих песков по вечному золоту!..

Пустыня — это земная жизнь, тоскующая по небесной мудрости!..

Все люди на земле — братья, но мудрецы — родные братья…

Но их на земле жалкая горстка…

Творец устал говорить с глухими и слепыми людьми…

И Он посылает на землю пророков и мудрецов

— и говорит с людьми через Них…

Ходжа Насреддин сказал:

— Я больше люблю паранджу, чем плавки…

Никто не приходит в мир из лона матери с домом, землей, едой, одеждой…

Все приходят нагие и беспомощные, как нищие.

И все дают людям люди…

И тот, кто не дает — тот открыт с четырех сторон-врат бедам, как песчаным, гиблым, мутным, кызылкумским, одичалым, солончаковым суховеямветрам…

Скупой — сирота Четырех Ветров…

На Руси никогда не было слышно гласа мудреца, а лишь глас царя, юрода да палача…

И на Руси мудрец дышал, учил в обличье юрода…

И был храм Василия Блаженного, а где храмы Святых Старцев Руси?..

Русская История — это не только История русских царей, тиранов, президентов…

Это, прежде всего, История Русских Старцев…

…Наши отцы и деды шествуют по Дороге Жизни перед нами и уходят в мир иной.

Мы идем вослед за ними — и потому они — наше будущее, а не прошлое…

Наше прошлое — это наши дети…

И потому, если мы не думаем о наших стариках

— мы убиваем наше будущее… Мы убиваем самих себя…

От лжи и блуда человек весь рушится, становится, как зебб-фаллос ветхого старца!

Таковы безбожники и люди суеты земной…

Погляди на них…

Погляди на вислые тела их, на нагие, как у крыс, бегучие глаза их…

Ложь ускользающая — в очах их… Тлен — в кислых, кривых телах их…

Зрелость — это когда человек начинает говорить афоризмами мудрости…

Так бурная река останавливается у плотин и запруд…

Афоризмы — это засушенные цветы жизни…

Мудрец сказал:

— Я не люблю больших народов, ибо в них тонет мудрец, глохнет пророк, немеет певец, страшится, дичает поэт…

Я люблю малые народы! малых детей! я люблю малые сады! малые хавли-огороды! малые родники, кишлаки! малые очаги! малые дувалы несметной слезной святой Родины моей…

Я люблю спать под саманным, самодельным дувалом, где сушатся кизяки, а не под бетонным ледяным небоскребом…

Малые народы — это малые дети… Их надо любить и лелеять…

Поэт живет мало дней, а мудрец знает долготу дней, велики четки дней его.

Ибо поэзия приходит в молодости, а мудрость в старости…

И потому — если поэт не станет мудрецом — он умрет в молодости…

Поэт, как дитя, любит всех людей, а не все люди любят его…

И потому поэт всегда обижен на мир, и глаза его всегда готовы наполниться слезами великой печали, потому что в мире мало любви…