Шрифт:
– Макс, что мы делаем? Это же похищение. За это статья имеется, – простонал Андрей.
– А что ты предлагаешь? Отпустить его? Давай. Только тогда мы с тобой до завтра не доживем. – Максим нервничал. – Отпустим мы его или нет, нам в любом случае крандец!
Каверин, не открывая глаз, начал шевелиться, двигать головой, приходя в себя.
– Так, главное – не вызывать подозрений. Если заметят, что нас долго нет в классе… – пробормотал Максим.
– Кто заметит? У нас сейчас алгебра, – напомнил Андрей, кивая на Каверина.
– Все равно – надо валить, пока он не очухался, – сказал Максим. И ребята что есть духу бросились бежать с чердака.
Естественно, они опоздали на алгебру. Правда, на их опоздание никто не обратил внимания. Гиена Сергеевна привела Анну Михайловну, и Андрей, увидев ее, даже забыл на мгновение о похищенном Каверине…
На остальных уроках Андрей и Максим мало что слышали и понимали. Байрон раздал темы для рефератов. Что-то опять учудила Самойлова… Рома нервничал, но ребятам было не до того.
К Каверину удалось вырваться только после уроков. Ребята представления не имели, что с ним дальше делать. Пробрались на чердак, увидели привязанного к стулу человека и замерли. Он поднял голову и ненавидяще взглянул на них. Макс подошел, оторвал скотч, Каверин болезненно скривился.
– Развяжите меня, – приказал он.
Ребята переглянулись, но не подчинились.
– Вы хоть соображаете, что натворили? – с угрозой спросил он. – У вас проблемы, парни. Большие проблемы!
Андрей не выдержал:
– Почему ты убил моих родителей?
– Не понимаю, о чем ты говоришь. Я их даже не знал, – спокойно ответил Каверин.
Андрей растерялся, но Максим отстранил его и наклонился к математику:
– А Кристину Панфилову ты тоже не знал, да, «Пифагор» хренов? И кто ее «устранил»?
Каверин с насмешкой перевел взгляд с одного на другого, произнес презрительно, глядя в глаза Максиму:
– Как же вы вляпались, ребятки! Вы себе даже не представляете! – и добавил с притворным великодушием: – Даю вам последний шанс выкрутиться – вы меня сейчас отпустите и отдадите картины…
Максим резко обернулся, посмотрел на сундук, увидел, что он открыт, а оттуда торчат три рулона холста. Каверин чуть насмешливо пообещал:
– А я попробую сделать так, чтобы вас не тронули.
Максим и Андрей растерянно переглянулись. Каверин, заметив их замешательство, смотрел уверенно, даже улыбался едва заметно. Максима больше всего разозлила эта уверенная насмешка, он сорвал с Каверина рубашку, отодрал половину и затолкал ему в рот вместо кляпа. Андрей вытащил из сундука холсты. Макс тем временем второй частью рубашки завязал Каверину глаза. Математик начал извиваться на стуле, но ребята, не обращая на него внимание, забрали картины и ушли.
Друзья прекрасно понимали, картины надо срочно перепрятать. Судя по всему, за ними действительно охотятся их враги. Если верить новой историчке, они стоят огромных денег. Что ж, тем более. Если картины останутся у них, то есть хоть какой-то шанс откупиться от преступников, ведь ребята беспомощны перед неведомым врагом. И хотя один из вражеского стана сейчас сидел связанный на чердаке, это вовсе не означало победу. Наоборот, и ребята прекрасно осознавали это, с похищением Каверина у них явно прибавилось проблем.
Как бы там ни было, а надо было принимать меры и действовать. Максим рванул к себе в комнату, чтобы перепрятать картины, но едва он вошел, как столкнулся с Машей, она явно обыскивала его кровать. Нетрудно было догадаться, что она там искала. Но Мария, в свою очередь, тоже заметила, как Макс что-то скрывает за спиной.
– Максим, отдай мне картины! – потребовала она.
– Ага, щаз! Поваренок приказал?
– Ты не понимаешь! – воскликнула Мария.
– Уж конечно! Куда мне! Зато ты много чего понимаешь. А твой повар – особенно! У самого не получилось картины забрать, тебя подослал?
– Кто? Володя? – растерялась Мария.
– Володя, Володя, – подтвердил Максим.
Уж очень шустрый поваришка. Такой шустрый, что даже угрожал Максиму, и все из-за этих проклятых картин! Еще и в убийстве обвинял! Как будто это не из-за него Максим убил человека! Ведь это он, Володя, во всем виноват!
– Так что давай, передай своему Володе, что ему ничего не светит, – Максим бесцеремонно выпроводил Машу, а сам спрятал картины за пробковую доску на стене над кроватью.
Но Маша не ушла, она стояла за дверью, наблюдая за сыном в щелку.