Шрифт:
– Я уже поняла, что этот вариант тебе не слишком нравится, – отозвалась я, прерывая эту душераздирающую историю.
– Не нравится, – согласился приятель. – Кто я такой, откуда взялся, почему надумал спасать твоих спутников и куда денусь впоследствии? Очень много вопросов, и ни на один нет желания отвечать. Прекрасные принцы, знаешь ли, просто так по лесам не шляются, это и ежу понятно, а виконт с эрлом не ежи.
– Ладно, убедил. Значит, в качестве рыцаря на белом коне выступать буду я? Но это тоже попахивает проваленным заданием.
– Не совсем. Сейчас двое сидят около дома. Я их отвлеку, а ты пробирайся внутрь. Если третий в это время пойдёт в дом, как-нибудь справишься с ним. Шандарахни чем-нибудь тяжёлым по голове, что под рукой будет. Наверняка на шум один из этих двоих ринется. Сами с ним разберётесь. А другого я уберу и отволоку куда-нибудь в сторонку, вряд ли твои подопечные знают, сколько наёмников осталось, пусть думают, что только двое. Идёт?
– Годится, на месте сориентируюсь. Давай открывай.
После недолгой возни с замком напарник приоткрыл дверь.
– Иногда их проще вырвать с мясом, чем открыть, – пожал плечами он в ответ на мой возмущённый взгляд. – Здесь всё такое хлипкое, аж тошно.
– Понадеемся на то, что и наёмники такие же хлипкие, как постройка, – тихо отозвалась я, осматриваясь.
Пригнувшись, мы перебежали от сарая к раскидистому дереву, и, выглянув из-за его ствола, принялись сверлить глазами охотничий домик. Вечерело, но видимость пока ещё оставалась вполне сносной. Двое наёмников сидели на низкой, грубо сработанной скамье, ножки которой были вкопаны в землю почти вплотную к стене дома. Один чистил клинок, другой жевал каравай, периодически отрываясь от хлеба для того, чтобы откусить от луковицы. Мы с Тео переглянулись.
– Ладно, принцесса на белом коне, дерзай, спасай своих рыцарей, – постановил приятель. – Увидимся у маркиза.
И растворился в сгущающихся сумерках.
Минуту спустя он появился у дома совсем с другой стороны, с посохом в руке, громко насвистывая мотив одной популярной и крайне неприличной песенки.
– О! – Завидев наёмников, Тео устремился к ним с такой искренней радостью, словно был их в младенчестве утерянным братом. – Ребят, направьте меня, а?! – крикнул он, вытаскивая из-за пазухи помятую карту. – Что-то, чувствую, совсем не туда забрёл. Как бы мне выйти на дорогу до Сен-Гарда?
– Давай сюда! – протянул руку к карте один.
– Да брось! Лучше я так объясню, – перебил второй.
Тео подошёл поближе, слово за слово, и вскоре он уже подсел к наёмникам и принялся рассказывать пошлые анекдоты. Торжественность сумерек нарушил громкий хохот. Я и сама была не прочь дослушать очередную шутку, однако время не позволяло прохлаждаться за деревом, развесив уши.
Убедившись, что наёмники полностью увлечены анекдотом, я бесшумно отступила от ствола и тенью скользнула к дому. Замерла возле приоткрытой двери. Рассказываемая Тео история подошла к кульминационному моменту. Пока наёмники гоготали, я просочилась внутрь через щель, не рискуя открывать дверь даже на дюйм шире. Учитывая ветхость дома, она вполне могла заскрипеть.
В помещении я быстро огляделась. Все окна были заколочены, и потому здесь было ещё темнее, чем снаружи. На столе теплился огонёк оплывшей свечи. Было душно, затхло и грязно. У стены стоял распахнутый и, кажется, пустой сундук. В углу – паутина. На полу около стола – пара мешков и корзина с припасами, видимо, вещи наших наёмников. Напротив входа – две двери, ведущие в отдельные комнаты, обе плотно закрыты.
Раздававшиеся снаружи голоса стали громче, и я поняла, что сидящие на скамейке мужчины обращаются к своему третьему товарищу. Тому, который, по словам Тео, до недавнего времени занимался лошадьми. Стало быть, он уже освободился и, возможно, сейчас войдёт в дом. Я торопливо отступила в тёмный угол и затаилась.
Наёмник вошёл, широко распахнув дверь, которая и вправду чрезвычайно громко при этом скрипнула. Он прошагал прямиком к одной из комнат, той, что располагалась левее. Обнажил меч. Затем извлёк из кармана связку ключей и попытался найти нужный. Однако сделать это одной рукой оказалось невозможно. Пришлось ему прислонить меч к стене.
Пока наёмник возился с ключами, а затем с замком, я бесшумно вышла из тени и сделала несколько шагов в его направлении. В качестве оружия предстояло использовать то, что окажется под рукой. Проще всего, конечно, было бы извлечь его же собственный кинжал, так призывно торчащий из висевших на боку ножен. По-хорошему за такую небрежность надо платить; это было бы только справедливо. Но я не хотела без крайней необходимости афишировать своё близкое знакомство с холодным оружием и потому предпочла прихватить из корзины солидную бутылку вина. Ключ уже провернулся в замке, и мне следовало поторопиться.
Наёмник снова взял в руку меч и уже начал открывать дверь, когда, бесшумно приблизившись к нему со спины, я с силой ударила его бутылкой по голове. Красная жидкость потекла по волосам, осколки полетели на пол. Наёмник пошатнулся, выронил меч, невольно навалился на дверь, тем самым распахивая её настежь, и рухнул внутрь соседней комнаты.
Я отбросила горлышко бутылки, оставшееся в руке, и проскользнула в комнату, обходя тело. Вскочивший со стула Родриг уже подходил к наёмнику. Руки виконта были связаны за спиной, и я поспешно присела на корточки, чтобы снять с пояса наёмника так привлекший моё внимание кинжал.