Шрифт:
В этом году мы снова отправились в лес на майские праздники. Выезжать «в лес» имеет смысл хотя бы на неделю: меньше - объективно мало, а больше-на работе не оценят. Люди, отправляющиеся на Вахту памяти в Новгородскую область, делают это за свой счет и во время отпуска. Перед выездом закупаются: крупномасштабная карта, компас, аптечка, нож, фонарь, зажигалка, добротная лопата, котелок и фляжка, одежда в нескольких комплектах, спальник, коврик, сапоги, палатка, провиант, металлоискатель, батареи. Все это нужно тащить на себе. Как соберешься, так и время в лесу проведешь. Просчеты там исправлять некогда.
Лагерь поисковой экспедиции - это пара больших армейских палаток на поляне, пяток маленьких туристических, гусеничный тягач и грузовик. Весь отряд- человек 30-40, в основном местные жители и приехавшие на майские праздники студенты-археологи. Лагерь обычно разбивают там, где шли бои. Земля «звенит» повсеместно: гильзы, осколки, неопознанные куски металла. Вокруг на распаханных полях встречаются кости, железки, русские каски с зияющими пробоинами. Несложно выяснить, как были расположены траншеи, а дальше остается раскапывать их до дна, извлекая все новых и новых людей.
Вот студенты откопали политрука. Верхняя челюсть с железными зубами, планшет, какие-то агитационные листовки, написанные евангельским слогом. Стеклышко увеличительное, карандашик. Ржавый ППШ с согнутым стволом. Медальона нет. Рядом одного за другим выкапывают бойцов. Медальонов опять нет. Бойцов все больше и больше - целое поле мертвых. Читаю воспоминания немецкого офицера, оборонявшегося в 1942 году на этих самых позициях. Пишет, что дожди и русские совсем их измотали. Про огнеметы пишет - немецкие саперы часто только ими и спасались. А мы копаем.
Два товарища
Командир поискового отряда «Демянск» - Анатолий Павлов. Его заместитель - Давид Киладзе. Это они нашли и похоронили более 10 000 бойцов и командиров Красной Армии, погибших в боях.
Здесь, в Демянском районе, когда-то была деревня. Ее стерли с лица земли обстрелы и налеты, искрошены даже фундаменты. Вокруг бесконечные болота. Все высотки были заняты солдатами дивизии СС «Мертвая голова», пехотными дивизиями вермахта и парашютистами люфтваффе. Они сражались стойко и беспощадно, были отлично экипированы и превосходно обучены.
Зимой поверхность болота застывает коркой. Человек, проламывая ее, влетает по пояс в ледяную жижу. Про тяжелую технику и говорить не приходится. Окопаться нельзя: вода. Спрятать хотя бы голову - захлебнешься; по болоту стреляют минометы и артиллерия, с горок - пулеметчики, пехота в траншеях встречает гранатами. Минные поля с противотанковыми и противопехотными минами, в том числе прыгающими. Задел за усики - вверх на метр взлетает стакан с взрывчаткой и металлическими шарами и, ложись не ложись, нашпиговывает все вокруг рваным железом.
Колючая проволока до сих пор змеится по земле. На редких лесных дорогах выкачены на прямую наводку замаскированные противотанковые орудия. Мороз, но развести костры невозможно: на дым и огонь немедленно отзовутся пушки и минометы или реактивный снаряд прилетит. Но атаковать надо. Тогда - из бревен построили срубы. Их поставили на самодельные же лыжи, в срубы поместили пулеметы с обслугой и вручную толкали по болоту. Сбили немецкие заслоны, но и сами остались неприбранными. Вот таких павших и собирают сегодняшние поисковики.
Ходим вдвоем неподалеку от лагеря по болотистому полю и топким перелескам. Ищем «верховых» - лежащих неглубоко, обычно сразу под дерном или в нем. Один орудует металлодетектором, другой лопатой. Устаем - меняемся, как в сказке про дудочку и кувшинчик. Работать с металлодетектором просто: он звенит непрерывно, земля полна металла.
Мы нашли в неглубоком болотце двух человек. Ямка - на штык лопаты, ниже идет непробиваемый грунт серого цвета. Один из найденных - командир: планшет с красными и синими карандашами, мыльница, расческа, несколько ремней, противогаз. Из ямки, перебирая грязь руками, достали все, включая кости пальцев. Смертных медальонов нет. Двух человек несем в лагерь в пластиковом пакетике с символикой Новгородоблпотребкооперации. А тогда один из них, видимо, нес на себе другого, раненого, -но был убит прямо на линии фронта.
Сейчас эта линия выглядит как гряда невысоких холмов и полей. Все, конечно, было взрыто снарядами и минами, и в этой каше тонули траншеи и блиндажи, переходившие из рук в руки. Несколько атак - и все поле в убитых. Потом снова и снова. Через некоторое время уже убитых рвет в клочья, и непонятно, где чьи останки. Все перемешивается, разлагается, смердит, дымит - и сводит с ума новые цепи наступающих.
Копаем экскаваторами траншеи по всей длине и глубине. Экскаватор вычерпывает, потом лопатами разбираем. Ищем останки и личные вещи. Два черепа и одиннадцать рук при трех ногах. Одна из ног - в немецком подкованном сапоге, одна в американском лендлизовском ботинке. Три немецкие каски, одна русская. Пол в стреляных немецких пулеметных гильзах. Сверху - чуть не в узел завязанный пулемет Дегтярева, сломанный штык и десяток саперных лопат. Наши и немецкие. Что это было?