Шрифт:
23 апреля король подготовил приступ. 3 тыс. солдат ждали взрыва, чтобы кинуться через пролом в валах. Подожгли фитиль — а взрыва не последовало. 24-го Карл все-таки бросил подчиненных на третий штурм — он кончился так же, как предыдущие, большими потерями. А саперов в подземных «сапах» осажденные научились ловить какой-то хитроумной «машиной» с крюком. Зацепили и утащили к себе в город 11 человек. 29 апреля последовал четвертый приступ. 30-го пятый. Их отражали, снова отвечали вылазками.
Авантюра запорожцев развивалась своим чередом. С Костей Гордиенко из Сечи схлынула самая буйная часть казаков. Царь и Скоропадский задумали этим воспользоваться. Среди казачьей старшины всегда существовало соперничество, и родилась идея устроить «переворот». Конкурентам Гордиенко намекнули — их поддержат. Подпитали деньгами, подогрели недовольство кошевым, и «переворот» удался. Один из старшин, Сорочинский, взбудоражил казаков, оставшихся в Сечи, созвал внеочередную раду, и Гордиенко объявили низложенным. Кошевым атаманом стал Сорочинский — он бывал с делегациями в Москве, царь знал его и считал «добрым человеком».
Хотя царская игра с перевыборами все-таки провалилась. «Добрый человек» Сорочинский… тоже изменил! Он понадеялся переманить и подчинить тех казаков, которые ушли с Гордиенко. Но для этого надо было заигрывать с сиромой, подстраиваться к ее настроениям! Сорочинский сидел в Сечи, истинной обстановки не представлял. К нему доходили искаженные слухи, что Карл и Мазепа одолевают русских, вот-вот возьмут Полтаву. А провокация крымских татар удалась в полной мере. Запорожцы поверили — со дня на день появится хан с ордой. Вместе с татарами и шведами их ждет сказочный грабеж, фантастическая добыча — русские города!
Но хана не было. А в Киеве по приказу царя было сосредоточено три пехотных полка для экспедиции против Сечи. Возглавили ее Григорий Волконский и полковник Яковлев. Солдат посадили на ладьи и двинулись вниз по Днепру. Запорожцы пытались остановить экспедицию у Переволочны. Тут стояла тысяча казаков, они сагитировали часть местных жителей, собирали вокруг себя всякие буйные ватаги и банды. Вооруженная толпа достигла двух тысяч. Но это была именно толпа, рыхлая и почти неуправляемая. Ее опрокинули единственной атакой. Гнали, кололи и рубили. Бегущие прыгали в Ворсклу, многие утонули.
На подмогу Яковлеву шла конница — драгуны и донские казаки. Они обнаружили, что под Керебердой стоят еще полторы тысячи запорожцев, а рядом, в Решетиловке, шведы. Донцы скрытно подкрались к ним. Сперва налетели и разгромили сечевиков, а потом обрушились и побили их иностранных союзников. Царь до последнего момента не терял надежды образумить изменников. Посылал увещевательные письма, обещал прощение. Но все усилия остались тщетными. 11 мая экспедиция достигла Сечи. Ворота были заперты. Стены усыпали защитники, дымились фитили у пушек.
Яковлев все-таки попытался избежать кровопролития. Вступил в переговоры. Сходились несколько раз с казачьей делегацией. Вроде бы, она склонялась к сдаче, начали вырабатывать условия. Запорожцы спорили о тех или иных пунктах, просили прерваться для совещаний. Но неожиданно открылось, что они обманывают. Кошевой атаман Сорочинский сбежал в Крым, обещал привести на выручку татар. А сечевики ждали помощи и тянули время. 14 мая полки Яковлева пошли на приступ. По ним ударил страшный залп десятков орудий. Ошарашив солдат картечью и ядрами, запорожцы выплеснулись в яростную контратаку. Штурмовые колонны отшвырнули. Около 300 человек было убито, несколько десятков защитники захватили.
Причем пленных вывели на вал и принялись умерщвлять после страшных мучений и надругательств. Таким способом сечевое начальство силилось запугать русских. А своих собственных товарищей повязать намертво, отрезать для них возможность капитуляции. Но солдаты, видя жуткую смерть своих товарищей, разъярились. А к вечеру подошла подмога, полки драгун и украинские казаки полковника Галагана, раскаявшегося мазепинца. Он когда-то сам был запорожцем, долгое время жил в Сечи, знал особенности и слабые места укреплений. С его помощью спланировали второй штурм, и войска ворвались в Сечь. Ожесточившиеся солдаты пленных не брали. Командиры их и не удерживали. Только нескольких «знатнейших воров» уберегли от расправы для расследования и публичной казни. Собрали богатые трофеи, накопленные запорожской старшиной, насчитали более 100 пушек. А Сечь разорили и сожгли, «дабы оное изменническое гнездо весьма искоренить».
Другим запорожцам, разошедшимся по Украине, тоже стало припекать. Правда, они старались избегать встреч с регулярными войсками. Но украинские крестьяне разобрались, что это не войско, а сборища грабителей. Взялись уничтожать их без всякой жалости. Одна из таких банд добралась аж до Чугуева. Основной состав здешних казаков находился в армии. Но вооружились оставшиеся дома, старики, молодежь. Окружили и перерубили 150 запорожцев. Группы и отряды, разгулявшиеся по окрестным районам, стали отходить к шведскому лагерю. Под защиту чужеземцев. Сюда же устремились казаки, разбежавшиеся после разгрома Сечи. У Карла и Гордиенко собралось 8 тыс. запорожцев.