Шрифт:
– Нет такого животного на свете,– заметил Вонн.
– А что насчет Дон? – спросил Мэй. Ли ухмыльнулся:
– Она – наш страховой полис против Эбицуки.
– Эбицука? Какое она имеет ко всему этому отношение?
– Дон и Салливан – оба члены Эбицуки,– объяснил Герцог.– Они собирались обмануть нас и забрать фиалы, но Ли сам их надул. До тех пор пока она с нами, Эбицука вряд ли станет нападать на нас.
– Я бы не стал на это надеяться,– сказал Мэй.– Дон здесь нет.
– Где же она? – спросил Ли.
– Ушла сразу после вас.
– Почему ты ее не остановил? – зашипел Ли.
– Я не знал, что ее нужно остановить.
– Ты ни в чем не виноват,– сказал Герцог,– Салливан приказал ей не уходить с корабля.
– Мы должны ее найти,– бледнея, проговорил Ли.
– После всего того, через что вы меня заставили пройти? – резко спросил Вонн.– Ты хочешь сказать, что нам придется вернуться?
– Мы нипочем ее не найдем,– сказал Герцог.– Помнишь, как трудно было отыскать Вонна?
– Но мы должны!
– Прекрасно,– заметила Роз.– Тогда я смогу забрать вещи.
– Нет. И не думай.
– Почему? – возразил Вонн.– Это будет только по справедливости.
– Ты сам говорил, что ее жизнь окончена,– заметил Герцог.– Эбицуке может быть безразлично, погибнет ли Дон вместе с нами. Не стоит и рисковать.
– Забудь о ней,– сказал Вонн.– Она проклята. Она нам не нужна.
– Ладно,– прошептал Ли.
Вонн надел наушники и настроился на частоту.
– Администрация Порта Аванпост «Гирлянда», это доковая платформа пять-восемь «В», торговое судно «Ангельская Удача», три-семь-четыре-девять-один, запрашивает коридор на убытие, частота два-один.
– Принято, «Ангельская удача». Ждите приема декларации.
Несколько мгновений прошло в полном молчании.
– «Ангельская Удача», три-семь-четыре-девять-один, заявите декларацию.
– Декларация восемь-ноль-девять-восемь-ноль,– сказал Вонн в микрофон.– Пассажирский транспорт.
– Принято, «Ангельская удача». Коридор в три-ноль.
Через иллюминатор мостика они смотрели, как корабль, вращаясь, движется к шлюзу платформы. Он остановился, и шлюзы открылись.
– Коридор открыт.
Мэй кивнул Вонну. Корабль вздрогнул. Ноги Герцога оторвались от пола.
– Нулевая гравитация.
«Ангельская Удача» закачалась, стабилизировалась, затем медленно отошла от платформы.
– Мы на свободе,– сказал Вонн.
– Активируйте магниты,– приказал Мэй.– Готовьтесь к толчку.
Сквозь стены корабля донесся низкий гул.
– Полярность соответствует полярности корпуса станции,– сказал Вонн.
Герцога понесло к задней части мостика.
– Скорость отрыва. Двигатели готовы к запуску.
Герцог склонил голову, чтобы посмотреть на мониторную панель, думая, не переходит ли к нему что-то от Отчаянного Эрика Диксона. Но панель все так же казалась ему чужой и непонятной. Выругавшись, он оглядел мостик. Он был уверен, что во всем виновато его воображение, но помещение казалось ему все меньше и меньше.
13
Они снова пришли за ним.
Он находился в гробу, в большом гробу с дверями, коридорами, люками и туннелем, представлявшим собой выход из сновидения. Он знал, что такой выход есть, но на этот раз он безнадежно заблудился. На этот раз не было голосов, которые мягко отвели бы его домой.
Он вспомнил, что голоса пришли, когда у него возникло намерение открыть люк. Он вернулся в маленькую комнату и стал ждать, пока она нагреется. Это не заняло много времени. Он подождал, пока его ощущения не станут удушающими, непереносимыми. Он положил руку на рычаг открывания люка и понял, что они – там, они ждут его. И когда он откроет люк, они ворвутся внутрь. Они будут рвать его плоть, пожирать его внутренности, затем пикой пробьют голову и прибьют скелет к стене и оставят висеть. Он знал, что так и будет. Он видел, как такое происходило с другими.
Поэтому он ждал, сколько мог. Он держал руку на рычаге, сознавая, что когда до этого дойдет, то, чтобы спасти его, придут голоса Дон и Салливана.
Но Салливан мертв, а Дон осталась на аванпосту «Гирлянда». Их голоса не придут, никогда больше не придут.
Он издал вздох ужаса. Рычаг зацепился, и люк приоткрылся, впуская клубы холода. Снаружи послышался хор восторженных воплей, и холодная и неуклюжая рука с восемью пальцами пролезла внутрь и схватила его за горло. Рука жгла его кожу. Пальцы, обхватившие горло, душили, а те, что обхватили голову, угрожали раздавить череп, как яйцо. «Знак Предупреждения, – пели они, – Знак Предупреждения, Знак Предупреждения».