Шрифт:
— Успокойся же, наконец. Я прекрасно все знаю. Если нужно мое благословение, получите, миссис Эванс, мне не жалко.
Она облегченно выдохнула.
— Вы знаете? Я так переживала… мистер Коулл — тот человек, с которым я хочу связать свою судьбу! Если бы не вы, Анна, мы с ним никогда бы не сблизились! Как я счастлива…
— О, да. Прям-таки светишься от счастья, — иронично заметила, неожиданно натыкаясь на заметку шропшировского журналиста.
«ЗА ЖЕНОЙ ИЗВЕСТНОГО ПОЛИТИКА, ГРАФА ЭНТОНИ БЛАЙТА, ТЯНЕТСЯ ВЕРЕНИЦА СТРАННЫХ ТРАГИЧЕСКИХ СМЕРТЕЙ…»
Представить не могу, как сей опус отразится на моей репутации. Скоро при виде меня начнут креститься. Необходимо срочно повидать Джозефа Шустера, способного выслушать мои сбивчивые откровения и даровать раскаяние, а главное — заверить местных жителей, что я вовсе не ведьма, хоть и рыжая.
«СТАЛО ИЗВЕСТНО, ЧТО ПОМЕСТЬЕ ДАННОЙ ЛЕДИ ПОДОЖГЛИ ЗЛОУМЫШЛЕННИКИ…»
И как эта новость приобрела столь широкую известность? Видимо констебль не блюдет секретность. Однако в статье ни слова о лорде Беккете. Все-таки какую-то редакторскую правку она прошла.
«СМЕРТЬ МИСС ЭВЕРТОН, ГОРНИЧНОЙ ВДОВСТВУЮЩЕЙ ШАРЛОТТЫ ЭВАНС, БЫЛА СЛУЧАЙНОЙ…»
Я покачала головой. Зачем-то упомянули Шерри, которая совершенно ни в чем не виновата.
Отвлекшись на шум, который поднялся в холле, я нахмурилась. Поберегите мои нервы, черт возьми, я итак на грани истерики! Кто посмел устроить скандал? Я поднялась, а за мной поднялась Шарлотта и вцепилась в мою руку. Надо отдать ей должное, она держалась неплохо, хоть и периодически всхлипывала от страха.
Неожиданно дверь распахнулась, и на нас вылетело нечто. Мы обе отпрянули и завопили, что было сил. Сознаюсь, что я поддалась секундной панике и трижды пожалела, что не взяла с собой револьвер, с недавних пор хранящийся в верхнем ящике моей прикроватной тумбочки.
— Леди… Блайт… — окутал нас призрачный голос, а мне в руки упало исстрадавшееся тело.
Женщина с растрепанной шевелюрой, которая крепко сжимала мои плечи и висела на уровне моей груди, захрипела, втягивая воздух. Шерри беззвучно рыдала.
— … приедет за вами… спасайтесь…
Женщина запрокинула голову, глядя на меня стекленеющими желтоватыми глазами, и я узнала (хоть и трудно было узнать) в этой бледной с красноватыми прожилками на щеках и мрачными тенями на веках, женщине юную дочь миссис Бейли, Мэри Розалин.
— Шерри! Немедленно врача! — закричала, оттаскивая девушку на диван и укладывая.
Я вцепилась в ее холодные руки, крепко сжала их, видя, что она тяжело дышит, глядя перед собой немигающим мутным взором.
— Кто это сделал, Мэри? Кто?
— … бегите… бегите… — шептали белые губы. Она с трудом повернула голову и в ее расширившихся зрачках я прочитала нечеловеческий испуг. Она распахнула губы, заметалась, и тихо забившись на простынях, испустила последний вздох.
Первая моя мысль: «Господи, отчего же она решила умереть именно здесь?» Я поднялась, отходя к двери, и вдруг уперлась во что-то твердое, что тот час шелохнулось. Я завизжала, как ненормальная, стараясь вырваться. Меня развернули, хорошенько потрясли и прижали к мощной вздымающейся груди, обволакивая чутким теплом. Я глубоко вздохнула, ощутив запах… табака и мяты. Джеймс. Я подняла голову, убеждаясь, что это действительно он.
Подхватив меня на руки, он быстро вышел в сад, приказав мне дышать медленно и спокойно. Усадил на скамью, присаживаясь напротив на корточки и беря в ладони кончики мои пальцев.
— Что происходит, Джеймс? — я была далека от спокойствия.
— Я увидел Мэри, когда она сползла с лошади во дворе и направилась в дом.
— Значит, вы приехали не вместе?
— Нет.
— Джеймс, она действительно умерла или мне показалось?
Он крепко обнял меня, бережно целуя в висок. Видимо, это означало: «Да, леди Блайт, вам не показалось».
— Собирайся, я увезу тебя, — произнес он, поднимаясь и увлекая за собой.
— Куда?
— Неважно. Куда-нибудь далеко.
Он сжимал мои руки в ладонях, и я чувствовала, что ему плевать на предрассудки. Он был достаточно богат, чтобы позволить нам обоим забыть о прошлом.
— Как так все вышло? — задала дурацкий вопрос.
— Ты ни в чем не виновата, — последовал его ответ. И как Остину это удавалось? Я имею ввиду то, что он всегда знал, что я думаю, что чувствую.
Я не сомневалась, что Мэри отравили той же дрянью, что и горничную. Но при чем тут она? Замерев, я до боли закусила губу.