Шрифт:
– Да ты просто не можешь придумать еду на «И», – поддела я.
– А сама-то!
– Индейка. Имбирное печенье.
– Ладно, ладно, - он поднял ладони, - так и быть. А теперь говори, как играть.
– Так и быть. В «Правде» нет особых правил, кроме одного: тебе задают вопрос – ты говоришь правду.
– И как победить?
– Типичный мальчишеский вопрос, - закатила глаза я.
– А что, девчонки не любят побеждать? Можно подумать, это не ты убеждала меня, что «идеальный завтрак» не подходит в качестве еды!
– Он и не подходит.
Уэс поднял брови. Поверить не могу, подумала я. Две недели назад я не могла и двух слов связать в присутствии Уэса, а теперь мы с ним идем по пустой дороге и спорим об играх.
– Вернемся к «Правде», - напомнил он. – Ты рассказывала, что…?
– Чтобы выиграть, надо, чтобы другой человек отказался отвечать на вопрос. Например: я задаю вопрос, и ты на него не отвечаешь. Затем ты задаешь вопрос, и если отвечаю я, то я становлюсь победителем.
– Но это же так легко! Что, если я спрошу что-то простое?
– Нет, - покачала головой я, - не спросишь. Это должен быть действительно сложный вопрос, потому что ты не хочешь, чтобы я выиграла.
– А-а, - протянул он, кивая. – Какие психологические трюки.
– Это больше игра для девчонок, - пояснила я, - поднимая голову и глядя на звезды. – Идеально подходит для небольшой драмы на пижамной вечеринке. Я же говорила, тебе не захочется играть.
– Почему же. Мне хочется.
– Серьезно?
– Да. Давай, удиви меня.
Я задумалась. Мы шагали прямо по середине дороги, освещанные ярким желтым светом.
– Ладно. Какой твой любимый цвет?
Он посмотрел на меня.
– Не придуривайся.
– Я просто не хочу, чтобы тебе было сложно!
– Не надо. Спроси что-нибудь настоящее.
Я округлила глаза.
– Как хочешь, - и, без лишних размышлений, поинтересовалась, - почему тебя отправили в школу в Майерсе?
Уэс помолчал, и я подумала, что зашла слишком далеко, но тут он сказал:
– Я вломился в чужой дом. С кучкой ребят, с которыми я тогда дружил. Мы ничего не взяли, лишь выпили пару банок пива, но соседи заметили нас и позвонили копам. Мы сбежали, но нас поймали.
– Почему?
– Что почему? Почему сбежали?
– Нет, почему мы вломились в дом?
Уэс пожал плечами.
– Не знаю. Эти ребята, с которыми я дружил, частенько делали это раньше, но я никогда в этом не участвовал. А в тот раз почему-то пошел заодно. Это был мой первый привод в полицию, первый и единственный, но тогда было решено, что я должен понести какое-то наказание, чтобы впредь этого не делать, так что меня отправили в ту школу. Я должен был быть там шесть месяцев, но меня выпустили через четыре.
– Мой парень, - начала я, затем исправилась, - ну, вроде как, парень, он преподавал там. Подтягивал ребят по разным предметам.
– Правда?
– Ага.
– Так что это за история? – поинтересовался Уэс. – С тем парнем?
– Что?
– Ну, ведь сейчас моя очередь задавать вопрос, верно? Игра же идет именно так?
– Хм, - опустила взгляд я, - да, пожалуй. Уэс махнул рукой, подсказывая, что мне нужно отвечать на вопрос. Прекрасно, подумала я, глаза перед собой. Какая удача. Невероятное везение.
– Я жду, - напомнил соперник. – Хочешь сказать, что ты пропускаешь ход?
– Нет! – возмутилась я. – Разумеется, нет. Я отвечаю. Просто собираю мысли для овтета.
Прошло еще несколько секунд.
– А тут есть ограничения по времени? – поинтересовался Уэс невинным голосом. Я послала ему убийственный взгляд. – Да я просто спросил!
– Ладно, - я сделала глубокий вдох. – Мы были вместе полтора года. И он, знаешь, вроде как гений. Очень умный и сообразительный. Этим летом он уехал в образовательный лагерь, и я повела себя чересчур навязчиво, а он этого не любит. Он очень независимый.
– Навязчиво, - проговорил Уэс. – Поясни?
– Ты не знаешь этого слова?
– Я знаю, что это слово значит для меня, но каждый понимает его по-своему, - заметил он.
– Ну, - начала я, но остановилась, обдумывая объяснение. – Во-первых, он был расстроен, что я не воспринимаю свою работу серьезнее, потому что он попросил меня подменить его. А во-вторых, я написала ему, что люблю его, и это насторожило его.
– Насторожило?
– Что, это слово ты тоже не понимаешь?
– Понимаю, - Уэс поднял голову, взглянул на луну. – То есть все покатилось под горочку лишь потому, что ты написала ему эти три слова, и потому, что не относилась к библиотеке так серьезно, как ему бы хотелось?