Прибежать-то прибегут, тут на каждом углу полно футов, но вот только прибегут совершенно точно к остывающему трупу.

Тот, кто держал сейчас штык у его горла и так ласково шепнул: « доброй тебе ночи», успеет вскрыть глотку и уйти.

Раф спокойно и размеренно дышал в затылок Миднайту, отчетливо понимая, что перережет ему горло, если тот только пискнет чуть громче, чем требуется, и всем своим существом желая донести это понимание до брата Кадзэ.

И Миднайт это отлично почувствовал.

– Чего ты хочешь? – еле выдавил он, скашивая глаза и пытаясь увидеть Рафаэля. – Как ты смог выбраться из комнаты?

– Я ниндзя, детка, – Раф ласково повозил саем ему по шее, опасно царапая кожу. – Иногда достаточно одной шпильки, спрятанной за банданой.

– Тебе не выбраться из Цитадели, – Мид ощутил пот, сползший по затылку под панцирь. – Тебя все равно вернут. А за меня ты не выторгуешь себе свободу.

– Хотел бы торговаться, поискал бы другую шкуру, – Раф согласно кивнул и вдруг зашипел, как змея. – Ты же знаешь, сучонок поганый, Кадзэ жив или нет?! Жив?! Где он?!

Мид сглотнул, но не смог удержаться от едкого смешка.

– Жив, – прошептал он. – А ты что, уже соскучился по его сладкой…

Сай вжался в шею, оборвав насмешку коротким хрипом.

– Где он?

Мид зажмурился, пытаясь понять, как выкрутиться.

Эта бешеная черепаха зарежет его и глазом не моргнет, а если сказать правду, то Мастер точно не вернет ему, Миду, такого долгожданного и заслуженного «как было».

«Как было тебе и так не вернут. Й’оку привезут или для мерзкого малявки, или чтоб снова положить под Рафаэля. Тебе ничего не обломится, Мид, потому что Мастер не хочет с тобой считаться».

Едкая ухмылка расползлась сама собой, окрасив голубые глаза злым самодовольством.

Ведь считаться с собой можно и заставить. И если не дают то, чего хочется, это можно взять самому.

– А если я скажу, что ты мне дашь за это?

Раф усмехнулся и, отняв сай от шеи Миднайта, похлопал его лезвием по щеке.

– Ты говори-говори, не торгуйся, а там поглядим, стоит ли твоя информация так дорого, чтобы сберечь твою шкуру.

– Я хочу, чтобы Й’оку вернулся ко мне и никогда больше не уходил, – Миднайт еще раз шумно сглотнул и рискнул чуть повернуть голову. – Можешь мне это обещать?

Раф позволил ему, наконец-то, увидеть свое лицо, освещенное косо падавшими в окно лунными лучами, и подарил брезгливую белозубую улыбку.

– Где я его найду?

– 8-ой док завтра ночью, – медленно сообщил Миднайт. – Как только корабль причалит, и с него сгрузят ящики…

Раф втянул воздух сквозь зубы и дернул сай на себя, оставив на салатовой щеке порез.

Духота, как в ящике. Запах свежих досок и опилок.

Кадзэ жив.

====== бездна/2 ======

Свинец, разлитый тяжелым варевом в висках, медленно переливался из стороны в сторону вместе с тем, как Донни перекладывал голову по металлическому столу, чтобы остудить ее хоть немного.

«Здесь уже все нагрелось… надо перелечь…»

Он прижался пылающей щекой к холодной жгучей поверхности.

«Сейчас станет легче…»

В доме царила гулкая тишина, или он просто оглох от своих криков и проклятий в небо, пока бесновался в лаборатории, круша стеллажи и рассаживая руки об стены.

О, как же понятен теперь стал Рафаэль! Как же вот эти его припадки бессильного гнева, сменявшиеся тупой тоской, Дон понимал сейчас, устало прикрыв веки.

Как мог он раньше осуждать брата и досадовать на его несдержанный нрав?

Ведь на самом деле, когда так горит и воет нутро, словно вываленное на открытый огонь, жарится и кипит, не то, что орать будешь и в стены биться. Тут и сдохнуть уже благом считать будешь.

– Ди… – тихий голос заставил собраться внутри и вскинуть голову, моментально сдирая с лица отчаяние и вкрутую сваренную боль.

– Юки, я здесь, – Донни вытянул из себя улыбку и поспешно прилепил ее к губам, погладив лежавшие у самой его головы пальцы. – Я здесь.

– Очнись! Очнись, ради Бога!

Донни бьется лбом в ребро стола, отшвырнув в сторону очки, чтобы просто не видеть ничего вокруг. Слышит слабый мягкий звон разбитых стекол и даже не поворачивается на него.

– Очнись!

Он гладит и гладит ладони Юки, лежащие на столе, растирает виски, бесконечно поправляет идеальные повязки, а в ответ только писк приборов, только молчание и ничего.

– Пить хочется, – Юки чуть повернул голову и неловко улыбнулся Донни, близоруко щуря глаза. – Дай воды, пожалуйста.

Непривычный без маски и очков, как будто ставший моложе, он казался таким хрупким сейчас, что Донни даже побоялся сильнее сжать его руку – вдруг треснут кости.