Малышка визжала, когда мальчишки по очереди залезали в машину и по очереди по-братски её тискали.

— Пути, ты каодный. Он каодный, мамиська, путь уйдёть.

Всю дорогу я просидела полубоком к Дилану, ни на минуту не прекращая увещевать расшалившихся детей. Он же всю дорогу улыбался и иногда еле слышно шептал мне: "Держись!"

Ким поджидала нас у дороги. Пока её мальчики выгружались, она протянула мне в окно бумажный пакет.

— Держи вертикально. Здесь суп для Эбби. Не думаю, что в твоём холодильнике сейчас есть что-то существенное.

Я от всей души поблагодарила подругу. Она отмахнулась и послала знающую улыбку Дилану, который с явным интересом за нами наблюдал.

По приезду Макс сию же секунду потащил Дилана к себе. За время, что они провели наверху, я успела приготовить обед, накормить Эбби и переодеться.

Около трёх мы выехали в Толедо, перед этим завезя детей Ким.

Макс очень тепло прощался с нашим гостем.

— Ты ещё к нам приедешь?

— Мне бы очень хотелось.

— И мне тоже, — закивал мой мальчик. — Я познакомлю тебя с дедушками и Стивом. Они тебе понравятся.

— Думаю, так и будет.

Потом настала очередь Эбби. Она сидела на руках у Ким и просто помахала Дилану ладошкой.

— Пока.

— Пока, принцесса.

Похоже, Ким уловила напряжение во взгляде и голосе Дилана и, пододвинувшись, позволила ему взять дочь за ручку. Он склонился над ней, притянув маленький кулачок к своему носу. Эбби счастливо засмеялась, а я едва не попросила его остаться.

На этот раз, чтобы вывезти нас из города, за руль села я. На каждом светофоре и машину, и меня оценивало множество любопытных глаз. И если до сих пор до кого-то не дошёл слух о моём появлении у школы на новом внедорожнике, теперь новость об этом точно облетит весь город.

С того момента, как мы отъехали от дома Ким, между нами повисло неловкое молчание. Я заехала на ближайшую заправку, чтобы поменяться с Диланом местами. Он молча вышел из машины, молча ждал у двери, пока я перелезла на пассажирское сиденье, и так же, храня молчание, сел, завёл двигатель и выехал на шоссе.

Итак, мне предстояло заговорить первой.

— Дилан.

Он едва заметно повернул голову, не отрывая взгляд от дороги.

— Дилан, — я снова позвала его. — Посмотри на меня.

Он выполнил просьбу, немного задержав взгляд на моих губах, и снова отвернулся к дороге.

— Когда ты говорил, что нам не стоит торопиться, я не думала, что всё будет именно так. И очень ценю то, что ты делаешь для меня и детей.

Дилан покачал головой.

— Это не надо ценить, Лив. Я хочу сказать, у нас не будет по-другому. Ты всегда будешь важна для меня больше, чем кто-либо другой. Ты и наши дети. Так было, так есть и так будет, потому что без вас я прожил достаточно долго.

— Я люблю тебя.

— Теперь я это знаю, — сказал он после небольшой паузы. — Поэтому не хочу уезжать. И меня страшно выводит, что я ничего не могу с этим поделать. Не могу вас забрать. Нелегко считаться с тем, что у любимой женщины есть своя жизнь.

— Эта жизнь теперь наша общая, и ты не должен…

— Вот именно, не должен! — Воскликнул Дилан и с силой сжал руль, так, что побелели костяшки пальцев. — Я не могу отделаться от мысли, что, если бы Майкл Вуд был жив, ты бы никогда не стала моей. И я бы никогда не узнал, что у меня есть дочь.

Он говорил резко, почти зло, но я признавала за ним это право.

— Скажи, что я неправ, Лив.

Я знала, что Дилан хотел услышать. Но ни он, ни Майкл не заслуживали этой лжи!

— Не скажу.

— Ты понимаешь, что какая-то часть меня — чёрная, загнанная далеко внутрь, — благодарит Бога за то, что Майкл Вуд погиб? Я чувствую, что пляшу на костях, и ненавижу себя за это.

Я похолодела.

— Ты не должен так говорить.

— Не волнуйся, — Дилан зло усмехнулся. — Даже если я заслужу адское пекло, призрак твоего мужа меня не остановит.

— Тогда не занимай всю сковородку. Это я изменила мужу. Это я изменщица.

— Ага, — хмыкнул он. — А я — соблазнитель чужих жён. И как нас только земля носит!

Меня прорвало:

— Я пыталась тебя забыть. Честно пыталась. Не смогла. Всё напоминало о тебе. Когда Майкл прикасался ко мне, я вспоминала твои руки. Это твои губы ласкали меня, твоё тело дарило наслаждение. Я ежедневно горела в аду из-за того, что ты не отпускал меня. Мне было стыдно перед мужем и одновременно за него обидно. И потом, когда Майкл погиб, и я увидела Эбби… Ты говоришь об аде, но что ты знаешь о нём?