Шрифт:
Закрыв глаза, Каэль тоже погрузился в сон.
4. Аня Нежеланная
Вейл
Проснувшись на четвертое утро, Аня увидела первый снег, падавший всю ночь до самого рассвета. Было так холодно, что он не растаял даже к тому времени, когда они вернулись на Королевский путь. На мили вокруг простирались поля Вейла, опустевшие к зиме и устланные белым покрывалом.
Покосившись на Каэля, Аня поймала на себе его взгляд. Казалось, он всегда либо пристально наблюдал за ней, либо пристально не наблюдал, либо же разглядывал ее с прищуром. Например, ранее утром Каэль проследил, чтобы Ане было тепло в накидке из волчьей шкуры.
Но сейчас он смотрел не на ее плащ.
— Я думал, твои волосы белые, как снег. Но теперь сравнил и понял, что они еще белее.
— Как у призрака? — натянуто улыбнулась Аня.
— Нет. Их волосы напоминают пепел или пыль.
— Ты видел призраков? — от удивления она приоткрыла рот.
— Еще ребенком, в Мертвых землях, — кивнул Каэль. — У них некрасивые волосы, твои же словно сама зима.
— Тусклые, холодные и голодные?
— Ты проголодалась? — нахмурился он.
— Пока что нет.
— Замерзла?
— Нет, — покачала головой Аня. — Я имела в виду, зима ассоциируется с одиночеством и холодом.
— Твои волосы наводят на мысли о прекраснейшей стороне зимы, — Каэль указал на заснеженные горы вдалеке. — О солнце, освещающем горные вершины.
Прежде Аню никогда не называли красивой. Ей порой казалось, что ивермерцы были готовы провозгласить модным что угодно, лишь бы не походить на нее. Никто не хотел уподобляться позору королевства.
— А ты похож на лето, — сказала Аня, затронутая словами Каэля. Он был горячим и пылающим жизнью, но не молодой весенней, а утвердившейся и расцветшей.
— Я тоже зимний. Скорее, как толстый медведь, впавший в спячку и расслабившийся в своем логове.
— Ты и расслабившийся?
— Всему виной королевская жизнь.
Аня не могла не рассмеяться. Каэль был самым жестким человеком из всех ею виденных. Даже во сне его мышцы оставались тверже камней, по пробуждению превращавшихся в живую непробиваемую стену.
— Если ты смягчился, каким же был до восхождения на трон… — Аня недоуменно замолчала. — Сейчас ты как сталь и камень. Разве бывает что-то тверже?
— Кое-что приходит на ум, — сухо ответил Каэль. — То, что ты чувствуешь ночами.
И вновь Аня не смогла сдержать смех, но вместе с тем покраснела. Не выдержав взгляда Каэля, она отвела глаза.
Уже три раза он ложился спать позади нее. Если Каэль был сталью, тогда она — печью, в которой эта сталь накалялась.
Все изменилось в первую ночь. Аня была напряжена и неуверенна. Каэль спас насекомое. Он действительно не был тем, кем его считали. Куда уж яснее. После того случая Аня больше не нервничала в его руках. Она чувствовала себя в безопасности.
Теперь, когда страх исчез, Аня раздумывала о приглашении, которое упоминал Каэль. Не будь она девственницей, ничего плохого не случилось бы. Все равно никто ее не хотел.
Но Каэль сказал, что не интересовался ею. Наверняка через его постель прошло множество согласных женщин. Не иначе, ведь в цитадели их было в избытке.
Ане было ненавистно думать о придворных дамах, ожидавших возвращения короля. И она старалась не представлять, каково это — лежать с ним в огне. Ей не хотелось превращаться в томящуюся девицу, тоскующую по мужчине, который отверг ее, хоть и по другим причинам, нежели все остальные.
Аня не могла винить Каэля. Он не посылал за ней и, конечно, не принял невесту, обещавшую его убить.
— Твоя мать переспала с глацианцем?
— С чего ты взял? — пораженно повернулась к нему Аня.
Он посмотрел на ее губы, затем на седые волосы.
— Все в Ивермере темноволосые. Но далеко на севере живут народы с белыми волосами.
— О, нет, — от смущения у нее заалели щеки. — Я убежала от няни и спряталась в спальне своей матери. Она наложила заклинание для окрашивания губ, и отдача ударила по мне.
— А как же твоя защита? — нахмурился Каэль. Все заклинатели были подвержены чарам и неуязвимы для отдачи.
— Моя мать — сильнейшая волшебница, — пожала плечами Аня, избегая его взгляда.
— Но ты — ее дочь и своего отца. Их сила должна была передаться тебе.
— Ни одна девочка не может быть могущественней королевы, — ответила Аня. — Мне стоило подумать, прежде чем заходить в ее спальню. Волшебство королевы так сильно, что на каждой стене начертаны руны, не выпускающие его наружу, — как ставни, не выпускающие свет из запертой комнаты.