Шрифт:
В особняке я до полуночи выслушивал восторженные восклицания Ульриха о Кьяре. Она такая, она так говорит, это она знает, а то — умеет, и все в подобном духе. Поддакивал, в нужных местах, восхищался, одним словом, разделял восторг друга полностью.
В работу включился на следующий день. Резал, шил и складывал, благо сложных операций не было. А еще удивлялся, с чего это ко мне косяком повалила местная аристократия республики обоих полов. Секрет раскрыл один купец. Оказалось, мой вояж в Верону и списочный состав больных местную элиту впечатлили, и они поспешили лечиться у молодого и умелого лекаря. Ну, и ладно, мне выгодно, цехины вновь зазвенели в моем кошеле. Я в первый день проверил тайник, он был нетронутым, все ценности на месте. Спустя неделю, я обналичил в банке векселя, и теперь тайник забит до отказа. Наверное, зря я это сделал, ведь, если надумаю ехать в Вену с Ульрихом, тащить больше центнера золота опасно. Надо будет у банкиров поинтересоваться, вдруг они сотрудничают с банками Австрии.
Две недели я ходил с Ульрихом на обеды к судье, а после моей беседы с Кьярой, туда отправлялся мой друг в одиночестве. Судья однажды увлек Его королевское Высочество в свой кабинет, и мы с девушкой остались одни.
— Васент, спасибо тебе, ты открыл мне глаза, я поняла свою ошибку, — заявила Кьяра сбивчиво. — Я думала, что полюбила тебя, но потом поняла, что я искала надежное мужское плечо, на которое можно опереться. Ты его подставил в трудную минуту, но не предпринял ничего для нашего сближения. Я себя корила, и даже ругала, за свою слабость к тебе. Скажу больше, я тебя желала, как мужчину, которому была согласна подарить девственность. Но ты своим, не побоюсь сказать, братским ко мне отношением, охладил мой пыл, и дал понять, что не станешь отвечать мне. Еще раз спасибо тебе. Ульриху про остров я ничего не говорила, и надеюсь, ты этот момент моей жизни сохранишь в тайне.
— Кьяра, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Со мной у тебя ничего бы не получилось. Во-первых, отец был против наших отношений, а во-вторых, у меня на «диких» землях есть венчанная жена, и полагаю, уже ребенок на свет появился. Когда я отправлялся в поход, моя любимая была непраздной. Заводить с тобой интрижку, для того чтобы затащить в постель — не в моих правилах, и если ты помнишь возможностей у меня было хоть отбавляй. Ты достойна большего, и этим большим может стать Ульрих.
— Его королевское Высочество признался мне в своих чувствах. Я ему ответила взаимностью. Но хотела с тобой поговорить, чтобы внести ясность в наши отношения, чтобы ты не считал меня ветреной особой. Теперь все стало на свои места, я тебя прекрасно понимаю. Если нам с Ульрихом посчастливиться быть вместе, то знай, у тебя в Австрии будут любящие тебя надежные друзья.
— Я вас тоже люблю по-братски, и если пригласите в гости, то приеду с женой и детьми.
— Найдешь тебя в «диких» землях!?
— Дай срок, услышишь.
Только спустя полтора месяца я услышал долгожданные известия. Папа Римский Его Святейшество Алонзо I покинул мир живых. Во всех католических церквях отслужили заупокойные службы, народ скорбел искренне. Меня одолевали смешанные чувства. С одной стороны, я радовался, что враг православия и генератор агрессии против моего народа умер, и в тоже время мне было не по себе, что я приложил к этому руку. Очень надеюсь, что все сделанное мной пойдет на пользу моей Родине.
Дождавшись этой весточки, я дал свое согласие Ульриху на поездку в Вену. Кронпринц заторопился с отъездом, он хотел быстрее оказаться в королевском замке, и известить родителей о предстоящей свадьбе. Согласие сеньора Бруни и Кьяры Ульрих уже получил. С собой кронпринц увозил большой портрет девушки, написанный художником Полем из Вероны. Ему удалось на холсте точно передать все очарование прекрасной Кьяры.
Тащить с собой золото мне не пришлось. У банка «Республика» в Вене имелось представительство, и мне выдали векселя на все заработанные деньги.
Неделю гнали лошадей. От этих гонок к вечеру моя задница ныла, и, по всей вероятности, была красной, как у макаки. Ульриха можно понять, его домой гнала любовь к девушке, он хотел быстрее устроить свадьбу. А что вело меня в Вену? Задавал я себе вопрос. И не всегда находил ответ. Правда, один ответ был, корысть меня туда гнала. Я хотел заработать больше денег, чтобы безбедно жить с любимой Людмилой. Боже, как я соскучился по жене! Как мне хочется пасть в ее жаркие объятия, впиться поцелуем в сладкие губы, ласкать ее упругое тело. Потискать своего ребеночка, и неважно мальчик это или девочка, главное это мой ребенок, моя кровь. Терпение, и еще раз терпение.
И вот она, Вена. Огромный средневековый город на берегу Дуная с высокими каменными стенами, с множеством башен, на которых видны стволы пушек. Мы приехали до закрытия главных ворот, и попали в город без проблем. Ульрих, перед воротами закрыл лицо повязкой, сказал, что хочет родителям преподнести сюрприз.
Пока продвигались к королевскому дворцу, я внимательно осматривал город. Все здания из камня, не выше трех этажей, крыты черепицей, везде есть закрытая решетками канализация. На улицах много деревьев и кустарников, они еще находятся в спячке, весна не наступила. Обратил внимание, что город разбит на несколько секторов, окруженных мощными пятиметровыми стенами в высоту. Получается, чтобы пробиться к главной королевской цитадели, нужно преодолеть, как минимум три рубежа обороны. Грамотный фортификатор живет или жил в Вене.
У центрального входа в королевский дворец нас встретил караул из двух десятков рослых солдат, и они ни в какую не желали пропускать нас. Пришлось ждать, пока появится начальник королевской стражи, некий Гельмут. Вот он кронпринца опознал с первых слов, и со всем уважением препроводил нас в покои короля, приказав подчиненным позаботиться о наших лошадях и вещах.
Встреча короля Густава и сына была очень трогательной. Сходство в облике между ними не заметит только слепой, а я хорошо зрячий. Буквально через несколько минут в кабинет короля влетела симпатичная женщина, и с разгону повисла на шее Ульриха. Ага, королева Элизабет Австрийская пожаловать изволили. Я тихо стоял в стороне, и наблюдал за воссоединением семьи. Когда родители и сын отдали должное объятиям и поцелуям, дошла очередь до моей персоны.