Зимой 1927 года отец Мисс Китти, Эзекиль Китти, приобрел двухэтажный домик на девять комнат на пересечении Одиннадцатой авеню и Норман Парк и переделал его в пансионат. На это ушли все деньги, которые Эзекиль копил долгие-долгие годы, а поскольку мужчине нужно было необходимо еще и кормить семь ртов, приходилось вкалывать не покладая рук, чтобы предприятие отбилось и начало приносить хоть какой-то доход. И не прошло и двух лет, как это случилось. Однако, как раз в этот радостный момент шандарахнула Великая Депрессия[9].

Но депрессия депрессией, а людям все равно нужна ночлежка, крыша над головой. Только вот денег эти люди могли теперь заплатить столько, сколь прежде, и те самые семь ртов на попечении Эзекиля рисковали остаться без пропитания. Тогда-то мистер Китти и пришел к выводу, что мясо есть мясо, ни больше ни меньше. И ежели без него не прожить, не особенно-то важно, чье оно, это мясо. Эзекиль не считал себя убийцей. Это был просто вопрос выживания его семьи, что поделать – такое уж было время. С момента данного озарения главы семьи клан Китти не знал голода.

Эзекиль ушел из жизни летом 1949. Почти все отпрыски к этому моменту уже разъехались кто куда, и Пенелопа Китти, третья по старшинству дочь Эзекиля, приняла на себя бремя руководства пансионатом. И... своим провиантом.

Доктору Эллису не очень нравилось это пафосное название "Кровавая бойня у Мисс Китти, или Мир Глазами Маньяка-Убийцы. Научное Исследование". Не совсем корректное, что ли, если рассмотреть вопрос по существу. Фактически Пенелопа не устраивала никакой бойни в прямом смысле слова. Скорее периодически методично потрошила своих жертв на протяжении нескольких десятилетий. А это "научное исследование", "маньяка-убийцы"? Сплошные штампы и клише. Но вот если подумать логически, с точки зрения медицины и здравого смысла, была ли женщина прям наглухо больна? Вне всяких сомнений, мисс Китти была дамой со странностями, но почти у всех людей есть свои закидоны, разве не так? У женщины были проблемы с сопереживанием, или как сейчас модно говорить "эмпатией", она была довольно холодна и равнодушна, ее мало волновали чужие проблемы и жизни. Но разве этого достаточно, чтобы называть человека "маньяком"? Нет, нет и еще раз нет! Доктор Эллис был абсолютно в этом убежден. На его взгляд, Пенелопа Китти прекрасно осознавала, что делает, и отдавала себе отчет, к каким последствиям это приведет. Просто так сложилась ее жизнь, обстоятельства... Ну вот... не будем лицемерами, вот что можно поделать, если женщину жуть как тянет на человечину?!

– Мне лишь нужно было утолить голод. Я никогда не убивала больше, чем мне было необходимо, - вот это были последние слова мисс Китти на суде.

Но, несмотря на не самое удачное название, эта документальная книга за считанные недели взлетела в чартах литературных бестселлеров и сделала доктора Эллиса знаменитым. Он стал завсегдатаем популярных ток-шоу, к Джеремайе стали обращаться за экспертными оценками в области психиатрии, он даже закрутил интрижку с Салли Джесси Рафаэль[10]. Но с тех пор уже миновало целых десять лет. Интерес к персоне доктора утих, сейчас если его лицо порой где-то и узнавали, то вот от чего оно казалось знакомым, вспомнить, как правило, не могли.

Дверь в кабинет открылась, и доктор Эллис, отложив зажженную сигарету в пепельницу, встал со стула, пока охранники ввозили прикованную к креслу-каталке Паркер Эймс. Словно она была диким зверем, на голове девушки была маска, через прорезь которой просматривались лишь пара белокурых локонов и голубые глаза. И не нужно было иметь степень по психиатрии, чтобы понять, что глаза эти выражали предельное недовольство сложившимися обстоятельствами.

Джеремайя опустился на стул и перевел взгляд с Паркер на двух охранников, вкативших девушку в кабинет. Похоже, парни не собирались оставлять доктора наедине с пациенткой, за что Эллис мысленно выразил им свою признательность.

Доктор открыл свой дипломат и вынул папку с делом Паркер. Этот талмуд был порядка четырех дюймов[11]в толщину. Эллис уже не мог точно сказать, сколько раз он перечитал его от корки до корки, и так и не смог хотя бы приблизиться к пониманию, что за кошмар случился с этой девушкой. В чем была суть, причина и следствие.

Джеремайя вынул ручку из нагрудного кармана рубашки и вновь посмотрел на Паркер.

– Давненько не виделись.

– Арумарамамурам, - раздалось в ответ что-то совершенно нечленораздельное из затянутой на голове девушки маски.

– Простите, что?
– сказал Эллис, слегка наклонившись в сторону пациентки.

– Арумарамамурам! – недовольно повторила Паркер.

– Вот скажите мне, господа, как, по-вашему, мне работать в таких условиях? – доктор метнул свой взор на Бинса. – Хоть шлем этот снять можете?

– Со всем уважением, док, но мне это не кажется удачной идеей, - ответил Бинс.

– Может, все же попробуем?

Бинс нехотя развязал шнур на затылке Паркер, снял маску с девушки, и в тот же миг через разделявший доктора и пациентку стол в лицо Эллиса влетел смачный плевок.

Победоносное выражение лица Бинса словно вопило: А я ведь предупреждал, говорил же, док. Однако Эллис, словно опытный актер, даже не подал вида, что случился некий конфуз. Доктор бесстрастно выудил из грудного кармана носовой платок и вытер лицо.

– Паркер, - невозмутимо продолжил Эллис. – Я здесь только для того, чтобы понять, сколько тебе придется здесь находиться и есть ли у тебя шанс выйти отсюда.

– И Вы здесь для того, чтобы понять, хорошо ли я себя вела? Не шалила ли? Я правильно Вас поняла? – не скрывала сарказма Паркер.