Шрифт:
На следующий день он рано встал, умылся у ручья, возвратился к поляне, проверил, дышит ли девица, – девица дышала, – ушёл охотиться, приготовил еду на костре, присвистывая мелодии, напетые им ветром в далёких странах, а вечером рассматривал жёлтый свиток с непонятными знаками. Сколько письменностей он ни видел, в скольких странах ни побывал, такие странные закорючки ему ещё никогда не встречались. Один раз ему даже показалось, что они двигаются по свитку, шепчутся и хихикают, но он решил, что это всё из-за грибов, которыми он приправил кролика на ужин. «Возможно, не все грибы съедобны», – заподозрил путник и прилёг в мох рядышком с девицей, которая (он снова проверил) дышала. А дальше – ночь.
…Звезда вышла на небосвод в новом одеянии, она сияла ярче, чем когда бы то ни было: все грани переливались зелёным и оранжевым, люди запрокидывали голову и не могли удержаться от улыбки, и все приговаривали: «Ах, какая симпатичная звезда!». Звёздочка рдела от счастья, – она так любила, когда ей восхищаются! За ночь она собрала столько положительных отзывов, что загордилась, но вот увидела у леса спящих – путника и фею – ту самую фею, которая не заметила её красоты в прошлый раз. Звезда мгновенно забыла все радости ночи, разозлилась по-новому, фыркнула и свалилась с небосвода, растеряв свой волшебный яркий свет. В этот момент Одамин открыла глаза.
Словно и не было этих суток – она ясно видела перед собой заклинание и лицо обречённого человека. Обречённый человек сладко спал, не ведая о своей грустной судьбе. Одамин взялась за голову – она чувствовала себя разбитой и несчастной, она зажмурила глаза, пытаясь заплакать – но не получилось. Надо ж было именно этому заклинанию ускользнуть! Почему не заклинание волосатого носа или двухминутной влюблённости?! Фея встала и, стараясь не наступать на сухие ветки, направилась к реке. Ей обычно хорошо думалось у воды.
Вода бурно перекатывалась через камни и бормотала свои страшные сказки. В потоке то тут, то там попадались упавшие жёлтые листья. Скоро они будут у моря. При воспоминании о море Одамин совсем размякла – когда она в прошлый раз гладила море, она ещё была так безмятежна. А теперь…
Стоял дурманящий запах свежей травы и совсем не хотелось тревожиться. Так что она прислонила свою тревогу к дереву и нырнула в реку.
Холодная вода мгновенно вытеснила упаднические мысли из головы и теперь они дрейфовали к морю, отчаянно цепляясь за листья. Когда верхушки клёнов окрасились розовым, Одамин уже насобирала простых антиколдовских водорослей и как раз ныряла за песком от сглаза. Вода была ледяная, но Одамин как-то провела лето в лагере для арктических русалок и теперь могла плавать в воде любой температуры (если на ней нет льда – дышать под водой её так и не научили).
Одамин знала, что плавать в рассвет – не самая хорошая идея (всё-таки Водяной ужас как не любит утро). Так что она поблагодарила реку, вылезла на берег и обсудила с собой дальнейшие действия. Надо во что бы то ни стало отменить действие заклинания, а пока она не придумает, как это сделать, нельзя ни на минутку оставлять обречённого человека одного! Фея растрепала волосы по ветру и помчалась на выручку человеку, который ещё не знал, что в ней нуждается.
ГЛАВА 3. Логично вытекающая из главы второй, которая в свою очередь продолжает главу первую
Не подумайте, дорогой читатель, что, рассказывая о двух главных героях, я совсем забыл о второстепенных! Эти три дня в королевстве выдались на редкость спокойными. Король водил фею Шошо по тавернам и потчевал олениной с брусничным соусом; принцесса наконец завершила список необходимых черт будущего мужа – многолетний труд в четырёх томах с приложениями и иллюстрациями; охотник охотился, а существа, населяющие дом феи, очень по ней соскучились, – все, кроме дикой кошки. Кошка не заметила перемен. Другие, более пикантные, подробности жизни королевства, разглашать я не буду. Для этого существуют газеты – почитайте их, если хотите сплетен.
Одамин прибежала на опушку как раз в тот момент, когда путник поднял панику из-за её пропажи. Они начали процедуру знакомства.
– Здоров, я Путник, – сказал путник, протягивая руку.
– Очень приятно познакомиться. Я Одамин. – В свою очередь сказала фея и неуверенно протянула свою руку.
Обычно феи должны делать книксен при знакомстве, но Одамин была в какой-то степени передовой феей. Они один раз уже держались за руки, и Одамин сочла, что краснеть при рукопожатии ни к чему. Но всё равно покраснела. Впрочем, как и Путник. А он такого за собой давно не замечал.
Затем они приступили к обеду. Да, знаю, что обычно люди утром завтракают, но, если уж ты в лесу, то к чему эти формальности. За обедом (кролик в травах и отвар из барбариса) Одамин рассказала всё про заклятие. И про то, что её неизвестен способ его снять. Но она виновата и сделает всё, чтобы этот способ отыскать. Путник отнёсся к рассказу простодушно и сказал, что на нём наверняка не одно заклятие и переживать тут не о чём. Он всё настаивал, чтобы она сотворила волшебство, потому что никогда раньше не видел фей. Точнее, он сказал «никогда раньше не видел живых фей». Одамин терпеливо объяснила, что она не волшебница, а фея, и феи не творят волшебство, а видят путь. И вообще, это всё очень серьёзно и нечего смеяться. Последнее она добавила, когда Путник заржал так громко, что распугал лесных горлиц.