Шрифт:
— И каков здесь мой интерес?
— Знаете, лорд Винтер… — Эглитис улыбнулась, вытянула руку и нежно погладила меня по щеке. — Я была бы вам так благодарна…
Её руки легли мне на шею, и Мария начала притягивать меня к себе. Я поддался.
— А я умею быть благодарной. Очень благодарной.
Улыбка девушки стала хищной, Эглитис потянулась своими губами к моим…
В последний момент я чуть отвернул голову и шепнул ей на ухо:
— Не знала, что с Винтерами это не работает, да?
Мария удивлённо выдохнула, а затем захрипела, когда я сжал пальцами её горло и припёр спиной к стволу бука.
— И даже не думай пытаться атаковать меня — я это сразу почувствую, — с ленцой произнёс я. — Я знаю, как работает твой Дар и знаю, что он не срабатывает быстро. И до того, как ты мне что-нибудь испортишь в организме — я сломаю тебе шею.
— Ты… не посмеешь… — прошипела Эглитис, вцепляясь руками в моё запястье.
— Проверим? — усмехнулся я.
— Убийство студента…
— Всего лишь самооборона, — снова наклонился к Марии и шепнул ей на ухо. — На меня напала лживая простолюдинка — я защищался. Когда вскроется, что ты фактически превратила наследника Мазовии в наркомана — на чьей стороне будут все?
Я отпустил горло Эглитис, та согнулась и закашлялась, а затем с ненавистью посмотрела на меня.
— Как ты…
— …догадался? Твои способности и правда легко спутать с Даром целителя. Вот только твой Доминикорп — это не лечение, а манипуляция с телом. Если знать, куда смотреть — это несложно понять.
Редкий Дар, но мне уже приходилось с ним сталкиваться — выдающееся управление человеческим телом, как своим, так и чужим. Можно залечивать раны, выращивать волосы, разглаживать морщины и возвращать коже румянец… А можно вызывать понос, делать кости хрупкими, развивать смертельные опухоли и превращать человека в бешеного кретина, которым управляют гормоны.
Что, похоже, и сделала Эглитис с Вышеславом, выработав у него зависимость от самой себя.
Гедеминович видит Марию — та вызывает у него выброс эндорфинов, дофамина и адреналина. У Гедеминовича вырабатывается рефлекс: вижу Марию — люблю Марию.
Отсюда и всё его поведение… Ну, может, и не всё, может, он и раньше был мудаком, но вряд ли таким невыдержанным и тупым. Но, наркотики всегда превращают человека в бешеное тупое животное…
Впрочем, если вырабатывать зависимость постепенно, то это можно было бы растянуть на годы — на годы, за которые можно было аккуратно расстроить помолвку Вышеслава и самой стать привлекательной партией.
Но, то ли Эглитис не рассчитала сил и съездила по мозгам Гедеминовича сильнее необходимого, то ли ещё что-то пошло не так, но у Вышеслава сорвало башню слишком рано.
— Что… что ты хочешь? — прошипела Мария, злобно глядя на меня. И куда девалась та милая и кроткая девушка, а?..
— Я хочу? — деланно удивился я. — Вообще-то это ты меня на разговор дёрнула… Точнее, совсем не на разговор, да? Решила собрать мужской гарем? Извини, но я — пас. Не люблю быть одним из.
— Когда ты понял?
— Не ты здесь задаёшь вопросы, Эглитис. Так что давай сразу расставим все точки над «ё». Даже не пытайся ударить по мне или кому-то из моих союзников. Иначе твой маленький секрет станет достоянием общественности. И вообще, лучше бы спасибо сказала — я ведь даю тебе то, что ты и так хотела. Вышеслав разорвёт помолвку, женится на тебе, «и жили они долго и счастливо». Счастья вам, деток доставучих.
— Ты издеваешься? — скривилась Мария. — Кем он станет, если его лишат наследства? И кем стану я?
— Титул графа кольненского у него не отнимут. Или что, мелковато для тебя быть графиней? Ну, так привыкай.
— Ещё ничего не решено.
— Уверена? — приподнял я бровь. — Как ты там сказала?.. Твоё слово против слова Старшего клана? Вышеславу наследником уже не быть ни при каком раскладе. Пока что он может уйти на романтической ноте, достойной того, чтобы про вашу с ним большую и чистую любовь написали не один слезливый роман. А ведь он может уйти, будучи ославленным, как наркоман. И тогда я не дам за твою голову даже ломаной копейки. Ему — лечение в одном из удалённых поместий Мазовии, тебе — тюрьма или плаха.
Демонстративно отряхнул руку, развернулся и зашагал прочь, бросив через плечо:
— Прими свою судьбу, Эглитис. Ты сама её выстроила.
— Ещё ничего не решено, — повторила Мария, цедя слова сквозь зубы. — Ещё увидишь.
Я остановился, но поворачиваться к ней не стал.
— Драка — это не страшно. Я много с кем дрался, но это не всегда делало нас врагами. И ты не становись моим врагом. Хорошенько поразмысли над этим, Эглитис.
Дорога к центральному парку не заняла много времени. Там я обнаружил уже довольно знакомую компанию — сестёр, Эйлу и Эльмиру, с которой теперь мы виделись куда меньше. Маленькая рязанка мало того, что попала на другой факультет, но ещё и оказалась в классе С.