Шрифт:
— Ну, давайте, давайте же за стол, мальчики, — с улыбкой позвала Клео. У неё было прекрасное настроение. Итальянка часто и заразительно смеялась, словно девчонка. Рассказывая что-то, дополняла слова активной «сочной» жестикуляцией, как это принято у простых людей на её на родине. Такая раскованная Клео нравилась Исмаилову ещё больше.
У Игоря было чувство будто он, наконец, вернулся домой после долгих скитаний. А ведь когда несколько лет назад не стало матери, он почувствовал себя страшно одиноким. Как же ему не хватало простой женской заботы, тепла, мягкой нежной любви. А эта женщина не только красивая, но и мудрая. И вообще удивительная во всём! А то, что она старше, так это ничего. Даже к лучшему, ведь ему всегда быстро наскучивали отношения с ровесницами. С ней же всегда будет интересно.
На следующее утро всё повторилось почти в точности: снова они ходили к океану, потом обедали. И на другой день тоже. Мало-помалу Игорь привыкал к тому, что жизнь его течёт спокойно и размеренно. Он не тосковал по прежней жизни, не бродил по берегу, вглядываясь в горизонт в надежде заметить парус или дымок корабля.
Клео же целиком была погружена в свою науку. Бывало сидишь с ней, разговариваешь, и вдруг у неё глаз мутнеет, мутнеет, раз — и итальянка улетела в какие-то свои мысли. Игорь в таких случаях тактично умолкал.
Потом Клео как встряхнётся:
— Нет, это ошибка — произнесёт задумчиво.
— Что ошибка?
— Сложно объяснять — пояснит с улыбкой и тут же бросится к столу что-то записывать…
Аборигены по-прежнему не демонстрировали враждебности и вообще появлялись крайне редко, да то лишь для того, чтобы доставить очередную порцию продуктов и тут же исчезнуть. На таком спокойном фоне тревоги по их поводу помаленьку стали забываться.
С каждым днём Игорь чувствовал прибавление сил. Теперь он с удовольствием брался за прозаические работы по лагерю — пробовал что-то чинить, чистил овощи для обеда. Даже рытьё выгребной ямы и сооружение нужника не казались ему тягостными или постыдными.
Просыпался он обычно на рассвете. После завтрака играл с котятами. Затем обязательное путешествие к морю. Остаток дня за послеобеденной сиестой посвящался всевозможным делам.
Вечером можно было почитать при свете керосиновой лампы, — в доме имелась небольшая библиотека — книг тридцать и толстая кипа старых голландских газет и журналов. Или же просто разговаривать возле потрескивающего костра, жадно ловя в красных всполохах малейшие оттенки настроения на лице собеседницы.
В общем, новый образ жизни ему нравился. С некоторыми оговорками такое существование вполне можно было считать раем.
Но однажды незадолго до захода солнца из леса вновь появилась группа туземцев во главе с двумя стариками. Издали заметив Исмаилова, они направились прямо к нему. Причём у некоторых в руках были копья и короткие дубинки. В хижине имелся сундучок, оставшийся от голландца, а в нём шестизарядный револьвер. Однако, оценив ситуацию, Игорь решил оставаться на месте. И интуиция его не обманула: окружив молодого европейца плотным кольцом, местные торжественно запели что-то на своём языке, одновременно кланяясь ему в ноги. Игорь не знал как себя вести и смущённо посмотрел на Клео:
— Чего они хотят?
— Благодарят за удачную рыбалку, — тихо, но неожиданно серьёзно произнесла она.
В финале церемонии из группы выделился старик. Лицо его закрывала маска, из древесной коры с прорезями для глаз. Он почтительно приблизился к Исмаилову и деловито повесил ему на шею ожерелье из превосходных ракушек.
— Теперь они станут приносить нам вдвое больше фруктов и рыбы, — заключила женщина, когда туземцы скрылись.
— Странная щедрость.
— Просто вы стали важной частью их религиозного культа.
Если это и была шутка, то прозвучала она как-то зловеще.
И уже на следующий день Игорь сделал крайне шокирующее открытие: оказалось, что у их безмятежного существования имеется зловещая изнанка.
Глава 56
Исмаилов ждал выстрела в затылок. В голове проносились самые разные мысли: «Разве такое возможно в Америке, чтобы вот так среди бела дня?! Но не об этом ли предупреждал меня покойный Гуллер накануне своей смерти. Этот отмороженный латинос способен на всё, особенно если ему очень хорошо заплатили за мою смерть».
Сердце будто перестало биться у Игоря в груди, вся кровь пришла к голове. А полицейский сержант отчего-то всё медлил. Снова за спиной раздался металлический щелчок. Сердце снова забилось, да так сильно, что Исмаилов едва не задохнулся.
— Можете повернуться.
Родригес с издевательской усмешкой снова щёлкнул возле лица Исмаилова зажигалкой Зиппо, после чего неторопливо снял наручники.
Сержант объявил, что арест пока откладывается.
— Считайте произошедшее репетицией.