Шрифт:
— Вот так, — она проскользнула к стенному зеркалу, подправила себе рисунок губ, привела в порядок каре.
— Зря стерла, — с шутливым пафосом произнес я. — Я бы сохранил вкус твоей помады на всю жизнь!..
Она бегло улыбнулась:
— Ладно, ухажер мой ненаглядный, идем!..
Такие слова меня подзадорили. Я сунул руку ей под мышку, нащупав нечто необычайно приятное на ощупь.
Лена от внезапности взвизгнула, отпрыгнула, залилась озорным смехом, но все-таки нашла силы погрозить пальчиком:
— Тихо, тихо, юноша! Всему свое время.
— Ну и когда же это время придет? — нахально закуражился я.
— Ну…
— После вашего приезда из Сочи?
— Поглядим… — проворковала она самым умильным тоном.
Потом она ставила помещение на сигнализацию, запирала двери, я мысленно решал вопрос жгучей важности: пока будем идти по пустынным коридорам и лестницам, мне снова покушаться на поцелуи и щупанье обольстительных запретных плодов?.. Решил, что стоит. И предпринял эти действия, однако целовалась Лена с удовольствием, а за руками моими следила очень бдительно, не допуская шалостей и обороняясь. В итоге с пятого этажа на первый спускались мы минут двенадцать.
Увы, всему прекрасному бывает конец. Мы вышли из корпуса, вместе прошлись до угла.
— Ты меня не провожай, ладно?.. — просительно и немного грустно промолвила она.
— Ладно. Когда вы приедете?
Она посоображала.
— В ночь с тридцатого на тридцать первое. Ты мне позвонишь?
— Конечно! А ты будешь ждать?
Лена потупилась.
— Очень, — наконец стыдливо пискнула она.
И, стремительно чмокнув меня в щеку, припустилась бегом через дорогу. Добежала, обернулась, помахала рукой… и скрылась в глубине квартала.
Я пошел в общагу. Умом понимал, что надо бы проанализировать почерпнутую в архиве информацию, но не мог. Чарующий образ девушки в платье цвета «топленое молоко», обнаженные загорелые руки… Ну какой тут, к черту, анализ!
Так и поднялся в комнату, не расставаясь с волшебством в девичьем обличье.
Дверь оказалась незапертой, а Витька колбасился по комнате весь на сумбурном позитиве.
— О! — вскричал он. — Наконец-то!.. Не раздевайся!
— Что еще такое? — удивился я
— Сейчас! Сейчас все объясню. Присядь. Слушай!..
Глава 17
— Слушаю, — и я присел на свою кровать.
Витька тоже сел. Взгляд пылал — можно и так сказать. Я вмиг заподозрил, что речь сейчас пойдет о легендарной 312-й комнате. И даже ощутил азарт-не азарт, но какой-то интерес. А что? Пойдем, взглянем, что там за веселая компания.
И не ошибся.
Витькин взгляд стал спокойнее, зато сам он торжественно напыжился и заявил:
— Нас с тобой приглашают на вечерний раут!
— В триста двенадцатую, никак? — прищурился я.
— Естественно.
— Форма одежды парадная, — едко подхватил я. — Смокинг, белая гвоздика в петлице…
— Насчет гвоздики не знаю, а вот вина приобрести придется, — он за словом в карман не полез. — Это будет актуально.
Не очень сложный ход мыслей привел меня к гипотезе: Витек сильно рвется в 312-ю, и я ему для этого очень нужен. Как группа поддержки. Мотив жгучий, а раз так, значит, мяч на моей стороне.
— А кто тебе сказал, что я согласен? По правде говоря, я отдохнуть собрался. Почитать. Устал что-то за сегодня.
— Ну, устал! Я тоже устал… — и он задудел про то, какие феи и нимфы ожидают нас этажом ниже, особо упирая на их интерес к нам:
— Так они к нам тянутся, ну я же вижу! Зачем мы будем это терять? Девчонки как девчонки, может, не самые… но в принципе ничего…
Чем дальше, тем больше Витек впадал в небрежно-развязный тон, явно маскируя тягу к этим девчонкам, которой он стыдился, вернее, комплексовал. И даже выражение лица и взгляда сделалось каким-то неуверенно-виноватым. Мне стало его немного жаль.
— Ладно, — прервал я. — Давай честно: тебе там кто нравится? Помочь? Говори уже…
Витек чуть не задохнулся от счастья, но постарался справиться с собой, не очень удачно сделав равнодушный вид:
— Да как сказать… Ну-у не знаю…
Конечно, я раскрутил его и узнал, что нравятся ему там двое: Люба и Таня. Но…
— Но я ж понимаю, что Любка мне, как говорится, не по Сеньке шапка. А вот Танька… Это да, другая категория. И деваха нормальная. Но вот как к ней подъехать, вот закавыка!