Шрифт:
Прошло полчаса, час, полтора. Оставшиеся ждать на пляже Пфефферы заволновались. Что их так задержало? Подоспевший отец Роберта предложил съездить всем вместе в Атлантик-Сити и выяснить, что случилось. Зачем они вообще отпустили Барбару с посторонними, пусть даже одна из них — милая голубоглазая девчушка? Однако не успели они тронуться, как навстречу им выехал универсал Ласалля; Барбара и Салли сидели на заднем сиденье.
Вместе они вернулись к разбитой машине; Ласалль привязал ее к заднему бамперу универсала, вся компания уселась в два автомобиля — Ласалля и отца Роберта — и отправилась на станцию техобслуживания в Атлантик-Сити, где якобы работал Ласалль.
Там они оставили на ремонт разбитую машину. Роберт заметил, что напротив автомастерской располагался отдел полиции Нью-Джерси.
На прощанье Салли предложила Барбаре приехать к ним погостить на выходные. Ласалль согласился: дескать, они оба только рады будут. Но Пфефферы отказались.
А через несколько дней у них появилась еще одна причина вспомнить затянувшуюся случайную встречу с мужчиной средних лет и девочкой, которую он называл дочерью.
Стоило Элле Хорнер засомневаться, так ли уж правильно она поступила отпустив Салли в Атлантик-Сити, как раздавался звонок или приходило письмо, которое ее успокаивало и усыпляло чувство вины. Салли, похоже, отлично проводила время — по крайней мере, Элла убедила себя в этом. А может, она даже испытывала облегчение от того, что какое-то время не надо тратиться на еду и развлечения для дочки: ведь скудного жалованья и так ни на что не хватало.
В конце первой недели Салли сообщила матери, что хочет погостить еще немного, чтобы попасть на представление «Айс Фоллиз», балета на льду, который как раз приехал на гастроли. Элла неохотно разрешила. Через две недели предлоги, которые изобретала Салли, чтобы остаться в Атлантик-Сити, стали какими-то надуманными, но Элле все еще казалось, что дочь, судя по голосу, отлично отдыхает. Через три недели звонки прекратились. Письма, которые Элла отправляла дочери, возвращались с пометкой «вернуть отправителю».
31 июля 1948 года Элла, к собственному облегчению, наконец получила письмо {19} . Салли писала, что они с мистером Уорнером уезжают из Атлантик-Сити в Балтимор. Впрочем, она обещала к концу недели вернуться домой, в Кэмден, и добавила, что больше писать не хочет.
Тут наконец у Эллы открылись глаза: «Вряд ли моя девочка оставалась с ним по доброй воле». Ее старшая дочь Сьюзен должна была вот-вот родить. И Салли ни за что не согласилась бы пропустить такое событие: ведь она должна была стать тетей. Элла наконец осознала ужасную правду. И обратилась в полицию.
19
Элла, к собственному облегчению, наконец получила письмо: Camden Evening Courier, 6 августа 1948 года, с. 1.
Детектив Джозеф Шульц {20} побеседовал с Эллой и отправил двух других кэмденских детективов, Уильяма Мартера и Маршалла Томпсона, в Атлантик-Сити на поиски Салли. Четвертого августа они наведались в дом 203 по Пасифик-авеню {21} — по адресу, который Салли указывала в качестве обратного. Владелица меблированных комнат, миссис Маккорд, сообщила, что мистер Уорнер действительно жил здесь, Салли же выдавал за свою дочь. Других дочерей у него не было, и жены тоже. Только одна девочка, Салли.
20
Детектив Джозеф Шульц: Courier-News, Бриджуотер, Нью-Джерси, 6 августа 194З года. с. 15.
21
Наведались в дом 203 по Пасифик-авеню: адрес известен по переписи 1940 года; Ласалль обычно возвращался туда, где прежде квартировал.
Полицейские выяснили, что мужчина, которого Элла называла «мистером Уорнером», работал на бензоколонке: там его знали как Фрэнка Робинсона. Однако когда копы прибыли на бензоколонку, его там не оказалось. На работе он не показывался и даже не забрал последнюю зарплату. «Робинсон» исчез, а с ним и Салли. В их комнате обнаружили два чемодана и несколько открыток, которые Салли так и не отправила матери. «Он не взял ни свои вещи, ни одежду девочки {22} , — рассказывал Томпсон газете Philadelphia Inquirer. — Так торопился, что даже шляпу забыл».
22
Он не взял ни свои вещи, ни одежду девочки: Philadelphia Inquirer, 23 марта 1950 года, с. 1.
Среди прочих вещей в комнате осталась фотография, которую Элла видела впервые. Салли сидит на качелях и смотрит в камеру, ноги чуть-чуть не достают до земли. На девочке кремовое платье, белые носки и черные лакированные туфельки; золотистые светло-каштановые волосы зачесаны назад. Во взгляде читается страх и безграничное желание угодить. Такое ощущение, словно она изо всех сил хочет поступить хорошо, но не знает, как именно будет «хорошо», если все из рук вон плохо.
Видимо, сфотографировал Салли похититель. Ей было одиннадцать лет и три месяца.
Маршалл Томпсон старался напасть на след Салли в Атлантик-Сити {23} , однако поиски ни к чему не привели. Тогда он отправил ее фотографию в управление полиции Кэмдена, чтобы снимок разослали по телетайпу в другие отделения полиции. Девочку нужно было найти во что бы то ни стало, и чем быстрее, тем лучше, потому что полиция уже выяснила, с кем имеет дело.
То, что полицейские Кэмдена не привезли ее дочь, стало для Эллы потрясением. Известие же о том, что мужчина, называвший себя Уорнером, давно на заметке у местных органов правопорядка, и вовсе ее добило. Полиция знала его как Фрэнка Ласалля. И всего лишь за полгода до похищения Салли {24} он вышел из тюрьмы, где отбывал заключение за изнасилование пяти девочек в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет.
23
Маршалл Томпсон старался напасть на след Салли в Атлантик-Сити: Camden Courier-Post, 23 марта 1950 года, с. 1.
24
Всего лишь за полгода до похищения Салли: выступление Митчелла Коэна в суде, 2 апреля 1950 года.