Хольт пожал плечами. Геральт фыркнул.

— Понятно, зря спросил. А трофеи после тех двоих, как их там? Нурред и Хвальба? Тоже спрятаны где-то здесь?

— Может, и здесь, кто знает, — Хольт скрестил руки на груди. — Ищи. Может, тоже откуда-нибудь выпадут?

— Говорят, вахмистр Маргулис, Нурред и Хвальба были главарями той банды, которая в девяносто четвёртом напала на Каэр Морхен. Так что мне их вовсе не жаль, и я не собираюсь их оплакивать…

— Меня это радует, — с издёвкой ответил Хольт, — я уж думал, что ты собираешься устроить поминки по ним.

— Рокамора, — Геральт не обратил внимание на насмешку, — Roac a moreah. На Старшей Речи: отмщение. Ты вовсе не купил имение вместе с названием. Ты сам его так назвал. Интересно, до или после?

Хольт снова пожал плечами.

— Недавно, — спокойно продолжал Геральт, — один кузнец сказал мне весьма мудрые слова. Пусть каждый, сказал он, занимается своим делом. Его, кузнеца, дело — наковальня и молот. Дело ведьмака — убивать чудовищ. А наказывать за преступления — это дело старосты и судов.

— Эти слова стоят того, чтобы их запомнить, — Хольт посерьёзнел. — Помни о них, когда опять бросишься с мечом защищать какую-нибудь девицу-страдалицу. И зарубишь человека насмерть.

— Это совсем другое…

— Неправда. Это точно то же самое. И хватит об этом. Позови достопочтенную Берту. Пусть уж идёт с этой своей мазью.

Они долго не возвращались к этому разговору. Но в конце концов всё-таки вернулись. Геральт заставил себя прочитать до конца анонимное сочинение под названием «Monstrum, или описание ведьмака». Иногда он смеялся, иногда брезгливо морщился, очень часто ругался матом. Но дочитал.

— Эту надпись, — показал он Хольту посвящение вахмистру Маргулису, — несомненно оставил сам автор сочинения. Жаль, что не подписался.

— Подписался. Присмотрись внимательнее.

— Этот рисунок? Эта птичка?

— Мартлет. Так это называется в геральдике. Наверняка негеральдическая фигура в родовом гербе. К сожалению, такие негеральдические фигуры встречаются слишком часто, чтобы по ним разыскать владельца герба.

— Значит, — медленно проговорил Геральт, — ты не знаешь, кто он. Ха, опять зря спросил. Ведь если бы ты знал, ты убил бы его. Правда?

— Нет, — процедил Хольт, — я бы помчался к старосте. Господин староста, почтительнейше сообщаю, что есть тут один, сочинил пасквиль, при помощи которого натравил на ведьмаков сотни фанатиков. В результате семеро ведьмаков погибли, а одного еле спасли. Да, я знаю, господин староста, что закон не предусматривает наказания за пасквили. Nullum crimen sine lege. Но ведь это очень нехорошо — писать такие вещи. А потому я прошу вас, господин староста, как можно быстрее арестовать этого пасквилянта и отдать по суд. Пусть же восторжествуют закон и справедливость.

— Издеваешься?

— Ясное дело, издеваюсь.

Зима, хоть и суровая, сдалась неожиданно легко и почти без боя. Повеяли тёплые ветры, быстро растаяли снега. Уже в середине февраля, который эльфы называют Имбаэлк, зацвёл орешник, пышные заросли которого покрывали южную часть имения. Все кусты покрылись золотисто-жёлтыми серёжками, похожими на гусениц. Берега прятавшегося среди ольх и верб ручейка всё ещё были в ледяных закраинах, заледками были окружены и окрестные озерки и протоки. Лягушкам это не мешало, они с энтузиазмом приступили к спариванию. Скоро все воды сделались густыми от икры.

Наконец, подавая верный сигнал весны, запели над полями жаворонки.

И вот пришёл Эквинокций, который был уже совсем официальным началом весны.

А Геральт принял решение.

Неправда, не принял. Он терзался своими мыслями несколько бессонных ночей. Вспоминал разговор со жрицей Ассумптой из Ривии. Вспоминал, что говорил Эстеван Трильо да Кунья, префект королевской стражи. Он жалел, что нашёл среди книг то, что нашёл. И уже, казалось, что он совсем решился.

Но утром, проснувшись, понимал, что не решился ни на что.

На завтрак были блины с вареньем, пальчики оближешь. Но Престон Хольт почти не ел. Под глазами у него были тёмные круги. Похоже, несколько последних ночей он спал плохо.

— Нам придётся проститься, — объявил он. — Я решил закончить наше приключение, Геральт. Ничто не длится вечно. С этой весны ты сам по себе. Как только потеплеет, ты покинешь Рокамору.

— Но в… Как же, послушай…

— Ты покинешь Рокамору.

— Это из-за того, что …

— Из-за того. Тебе… и мне не повезло, что ты узнал… То, что узнал. Эстеван Трильо да Кунья не сдастся, он постоянно будет идти по твоему следу. Если он тебя прижмёт, ты не вывернешься ловким враньём, потому что лжец из тебя, как я убедился, никудышный. Ты погубишь… Главным образом, себя.