— Ты должен на все храмы нанести руны, которые передадут тебе энергию молящихся, — сказав это, она материализовала в воздухе десяток сложных узоров, после чего продолжила: — все молитвы таким образом потекут в тебя. Так как ты являешься по сути полубогом, тебе не составит труда впитать их и повысить свой уровень до рыцаря пустоты.

Ирис продолжала объяснять, и с каждым её словом Виктор понимал всё больше.

Паладины могли развиваться гораздо сильнее, чем маги или рыцари, и их последним уровнем являлся Боевой Полубог. Ранг, которым обладал лишь один из паладинов.

На таком уровне даже боги не смогли бы его легко одолеть, что и продемонстрировал Балтар, предшественник Виктора, который, объединившись с Галатеей, сражался с ними.

Именно он создал эти руны, чтобы воровать энергию у богов и противостоять им. По этой же причине Балтар не смирился с тем, что наделал, и не мог продолжать жить, зная, что чьи-то души послужили ступенькой для его роста.

Теперь его путь предстояло повторить Виктору и, быстро набрав силу, снять барьер, о существовании которого паладины раньше не знали, и вернуть всё на свои места.

Однако между Виктором и Балтаром существовала огромная разница, потому что никаких душевных терзаний у лорда не было, и он, сохраняя спокойствие, спросил у Ирис:

— Когда мы можем приступить?

В виртуальном мире Виктор и Ирис молча шли по поляне в сторону деревни.

Обсудив всё, что связано с повышением уровня и перенаправлением молитв, оказалось, им больше не о чем говорить.

Чтобы развеять неловкое молчание, лорд, глядя вперед на своего сына, который, изучая здания, бродил по улице, обратился к богине.

— Наш договор считается исполненным?

Ирис, лукаво улыбаясь, посмотрела на профиль мужчины.

— Не-а! Ты не создал для меня тело. А теперь ты должен мне не просто тело, а такое же, как это! — поглаживая свои округлости, произнесла она.

Виктор, повернув голову, изучающе рассмотрел рельефное тело эльфийки, начиная от босых ног до головы, и, остановившись на изумрудных глазах, задал вопрос.

— Кстати, почему ты выбрала такую внешность? Только не говори, что из-за меня.

Двое вошли в деревню и пошли по брусчатой улице мимо белых аккуратных домиков в сторону фонтана, располагавшегося в центре, рядом с которым стояли белые скамейки.

— Не веришь? — спросила эльфийка и, видя мотающего головой мужчину, спросила: — Как я, по-твоему, буду жить в этом мире? Нет ни денег, ни силы… Остается только полагаться на тебя, а ты женишься только на красивых женщинах.

Прежде чем Виктор успел придумать, как опровергнуть это заявление, Ирис сменила тему.

— Почему ты так легко согласился использовать молитвы людей? Балтар очень страдал, что обманывал жителей, и считал, что, поступая так, ничем не отличается от богов, с которыми сражался.

Лорд подошел к фонтану и, усевшись на скамейку, ответил.

— Они молятся, чтобы у них всё было хорошо, а я тот, кто может исполнить их желания. Считай это платой людей за то, что я помогаю. — Сказав это, он задал свой вопрос: — Когда я убил тебя, у нас начался хаос и появились какие-то тени. Не хочешь рассказать, что это было?

Ирис села рядом и, держась руками за скамейку, покачиваясь взад и вперед, долго смотрела на гуляющих по деревне существ, а потом с грустью рассказала, наверно, самый ужасный секрет богов.

— Я ведь говорила, что боги поглощают души ради собственного выживания. Однако нельзя просто что-то забрать у вселенной. Каждая душа просто застревает в теле бога и становится своего рода батарейкой. Но душа и сознание сплетены вместе. При нормальных обстоятельствах, после смерти, душа возвращается вселенной в виде энергии, а сознание отправляется в другую. Но души, поглощенные богами, постепенно сходят с ума, находясь словно в клетке. Убив меня, ты освободил их, и сознание отправилось в другие миры, а души смогли материализоваться. Как понимаешь, в них не осталось сознания, лишь гнев и обида, поэтому, вырвавшись, они напали на вас.

Ирис впервые ощущала чувство вины, и ей оно вовсе не нравилось. Являясь богиней, для нее всё происходящее было естественным ходом событий.

Единственное, что не нравилось, это необходимость быть запертой в пространстве богов, и теперь она хотя бы частично понимала, что чувствовали запертые в чужом теле души.

Виктор со своей стороны думал совершенно о других вещах, и на его лице расползлась улыбка.

— Говоришь, если убить бога, я смогу освободить сознание людей? — спросил он.