Шрифт:
Ну конечно, день опять спас наш рогатый чудотворец, кто же ещё!
— Файр Сёркл! — произнёс он, и вокруг нас встала кругом огненная стена. От тех монстриков, что оказались внутри неё, отбиться мы уже смогли и сами. А те, что снаружи, в неё не лезли — да, демоны есть демоны, у многих там сопротивление к огню, но четвёртый ранг магии есть четвёртый ранг магии. Мы успели перегруппироваться, Робердик поставил собственный Круг Защиты от Зла, после чего к нам и вовсе ни одна собака не могла подойти. Мои заклинания, стрелы Имины, и когда врагов осталось уже не так много, мечи Хеккерана и моргенштерн Робердика с ними покончили. Переведя дух, мы продолжили работу.
После «засады» на входе было уже легче, хотя монстры здесь были гораздо сильнее, крупнее и злее, чем на первом уровне. Особенно много хлопот доставляли мутировавшие крысы — здоровенные двухметровые твари, ходящие на задних лапах, которых было до отвращения нелегко убить. Когда одна такая кидалась на целый отряд, это проблемой не было — можно обездвижить, окружить и рано или поздно добиться смертельного удара. Но если пока вы разбираетесь с одной, подходят ещё три сразу…
А когда мы все были уже вымотаны до предела, и даже козёл тяжело дышал (осталось ещё 28 монстров, судя по показаниям детектора опасности), Хеккеран неожиданно остановился и указал на массивную дверь с большой печатью.
— Это… знак Тринадцати Героев. Надпись внизу на мёртвом языке…
Я выступила вперёд — в Академии мы часто используем… то есть использовали языки стран, уничтоженных при нашествии Злых Богов или даже раньше, Королями Жадности. Не могу сказать, что я все их научилась читать прямо как родные, но суть понять для большинства могу. Особенно в той части терминологии, которая касается магической науки. А здесь были именно те слова.
— Открой дверь эту… путник… нет, приключенец… лишь если уверен в силе своей… Потому что враг… заключённый здесь… демон, что пойдёт за… тобой… до края мира… И вернётся в узилище… лишь когда один из вас будет мёртв…
Мы переглянулись.
— Думаю, озвучу общее мнение, — сказал наконец Хеккеран, — что связываться с этим не стоит. Дочищаем уровень и возвращаемся. Награды за два будет достаточно, учитывая, что мы получим от господина Бафомета. Те команды, что не вернулись… вероятно, они как раз открыли эту дверь. Или не знали старых языков, или сочли себя достаточно экипироваными, чтобы попытаться.
Робердик и Имина синхронно кивнули, подтверждая. Я несколько секунд поколебалась, но тоже кивнула.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — как-то непривычно неуверенно заговорил зверолюд, — но ведь запечатанный здесь демон является частью этажа? И он входит в общее количество 72 противников, которых отобразил детектор на входе?
Чёрт! Я в раздражении ударила посохом по полу. Он прав! Без демона нам весь этаж не засчитают!
— Я предлагаю вот что, — продолжал Бафомет, поняв по моей реакции и выражениям лиц остальных, что ответ положительный. — Вы пока поднимитесь на минус первый этаж, а я один открою дверь и попытаюсь справиться с тем, кто там. Если победит он, то вас преследовать не станет — открывшим дверь числюсь только я. Если же я побеждаю, то вы спускаетесь, дочищаем этаж вместе и идём в город за наградой… за обеими наградами.
— Это… смело, — Хеккеран проглотил более резкое выражение, — но конечная оплата за доставку тебя в столицу — больше, чем за зачистку второго этажа. Поэтому нам выгоднее не рисковать, вернуться сейчас вместе с тобой и получить от императора деньги только за первый — зато гарантированно получить четыреста золотых от тебя.
Идиот! Он что, уже проникся к этому людоеду дружескими чувствами? Только из-за устроенного вчера спектакля?!
— А знаете что? — козёл погладил бородку. — Думаю, вы правы. Я был слишком эгоистичен в своей жажде сражений и подвигов. Вам в первую очередь нужно получить свою оплату, в этом смысл существования рабочих. Согласен, идём обратно.
Глава 19. Мы в проруби не плачем, в огне мы не горим, мы выполним задачу, мы боссу угодим
Брать с меня по высшей мере
Обещай мне, обещай!
Малодушья, маловерья
Не прощай мне, не прощай!
Оступлюсь — не милосердствуй.
И предам — не снисходи.
Не смягчай к проступкам сердца,
Без сомнений осуди.
Будь со мной прямей и строже,
Чем Всевышний Судия!
Нет мне нежности дороже,
Чем взыскательность твоя.
Снисхождения не надо!
Оправдания не жду!
Мне любовь твоя — награда!
За нее и в ад сойду!..
Мюзикл «Последнее Испытание», «Присяга»