Шрифт:
Истлин склонился над ней и коснулся губами ее рта. Она повторила его движение и, когда маркиз поднял голову, потянулась вслед за ним, подставив губы для поцелуя. Ист повторил свой маневр, и в ответ Софи подняла вверх подбородок, подставив ему шею. Истлин прижался к ней губами. Его поцелуй, страстный и долгий, оставил маленький багровый след на коже Софи.
Он вновь склонился над девушкой и поцеловал ее в губы. У нее перехватывало дыхание и закружилась голова от его поцелуев, от его жарких объятий, от той мощи, с которой он прижимал ее к себе, и ей хотелось слиться с ним в единое целое.
Когда она открывала рот, чтобы жадно схватить воздух, он закрывал его поцелуем. Он шептал ее имя, прежде чем взять в плен ее губы, он говорил ей что-то шепотом на ухо, и она уже не могла ни думать, ни говорить, ни даже дышать. Иногда ей казалось, что она наблюдает за собой со стороны и видит крепкое мускулистое тело Иста, переплетенное с ее телом. Она чувствовала, как его губы сжимаются вокруг нежного соска, а в следующую минуту он целовал ее плечо, а потом шею и снова губы.
И вот руки Иста начали ласкать ее грудь, и девушка замерла, чувствуя, как волна блаженства заполняет ее тело. Ее губы, дыхание, голос, все ее существо принадлежало Исту. Сердце Софи билось так громко, что ей казалось, его звук заполнял комнату и отзывался у нее в ушах подобно колоколу, заглушая все остальные звуки - скрип кровати, треск углей в камине, ее собственное хриплое дыхание и отрывистое дыхание Иста, шуршание простыней.
Упругое мускулистое тело Истлина подчинило ее себе, погружая в водоворот блаженства. Ее плоть уже не принадлежала ей. Ист крепко сжимал ее в своих объятиях, теперь им двигало открытое ненасытное желание, нежность уступила место страсти.
Они вместе достигли пика наслаждения и теперь лежали, широко раскинув руки и переплетя ноги. Софи оказалась на самом краю кровати, ее волосы почти касались пола, и ей подумалось, что Исту достаточно сделать одно маленькое движение, чтобы она соскользнула на пол, и тогда уже она точно не сможет подняться сама, таким слабым и безвольным стало ее тело, наполненное блаженной истомой. Ист приподнял голову, но Софи снова притянула его к себе. В ответ она услышала короткий хриплый смех и удивилась, откуда у Иста взялись силы, чтобы смеяться.
Так они лежали, пока их дыхание не выровнялось. Ист откатился в сторону, потянув за собой Софи, чтобы девушка не соскользнула на холодный пол. Софи перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, которая еще хранила запах их разгоряченных тел.
Ист перевернулся на бок и обнял Софи одной рукой. Она доверчиво прижалась к нему, и через некоторое время оба крепко спали.
Ист проснулся первым и занялся приготовлением завтрака, когда на кухне появилась Софи. Она накрыла на стол и поставила чайник на огонь, пока Истлин помешивал суп в кастрюле. Когда настало время садиться за стол, Истлин обратил внимание, что Софи ведет себя как-то слишком неуверенно и настороженно. Она тяжело опустилась на стул и замерла, как будто превозмогая боль. Заметив обеспокоенный взгляд Иста, Софи постаралась принять невозмутимый вид. Она посмотрела на маркиза с таким выражением, что он не решился ни о чем ее спрашивать, опасаясь, что леди Колли вполне может запустить в него тарелкой.
Софи не испытывала боли. Она лишь прислушивалась к сигналам своего тела, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Ей казалось, что она все еще чувствует прикосновение рук Истлина к своей груди, талии, бедрам. Софи мучительно не хватало близости более осязаемой, но если в постели она находила в себе смелость прямо говорить о своих желаниях, то ей казалось совершенно неуместным обсуждать их за тарелкой супа.
Позднее они прошлись вдоль главной улицы почти до самой бухты. В воздухе уже чувствовалось приближение зимы. День выдался довольно прохладным, и прогулка не показалась им утомительной, она освежила их и принесла чувства бодрости. Ист купил нитки и новые ленты для Софи. Он скупил бы все шляпки и безделушки, которые только продавались в лавке, если бы Софи захотела, но леди Колли удовольствовалась лентами. Истлину пришло в голову, что Софи выйдет очень экономная жена, поскольку у нее явно отсутствует интерес ко всяким дорогим сердцу женщины пустячкам. Он поделился с ней своими мыслями, когда они подошли к небольшому магазину, где продавали одежду, а она даже не обернулась, чтобы взглянуть на витрину.
– Нет ничего удивительного в том, что я не интересуюсь такими вещами. Я знаю, что у тебя гораздо более взыскательный вкус. Я не хочу, чтобы ты обвинил меня в том, что я одеваюсь слишком убого.
– Софи искоса взглянула на Истлина и заметила, что ее слова привели маркиза в изумление.
– Думаю, тебе недешево обойдется одеть меня в соответствии с твоими запросами.
– Ты не права, Софи, - ответил Истлин, прикасаясь к шляпе, чтобы поприветствовать миссис Годвин, жену капитана, которая шла им навстречу в сопровождении троих детей. Когда они отошли на достаточное расстояние, Истлин продолжил: - Мне не будет стоить ни фартинга держать тебя голой в постели.
Софи споткнулась и непременно упала бы, если бы Истлин не подхватил ее под руку. Леди Колли обернулась, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает. Капитанские детишки весело болтали друг с другом, а их матушка заинтересованно разглядывала платье в витрине портнихи.
– Ты не должен говорить такие вещи, - прошептала Софи.
– Что, если миссис Годвин…
– Судя по тому, какой большой выводок детей всегда сопровождает эту женщину, взгляды капитана Годвина явно совпадают с моими.
Зато в лавке букиниста Софи удалось доказать Исту, что ее содержание обойдется ему недешево.
– Ты опустошила все мои карманы, - пожаловался Истлин, когда они прошли по мосткам и вновь ступили на булыжник главной улицы.
– Теперь-то я точно знаю, что мне придется держать тебя…
– В библиотеке?
– невинно поинтересовалась Софи сладким голосом, наступая Истлину на ногу.
Исту ничего не оставалось, как согласиться, но когда они вернулись домой, маркиз схватил девушку, перебросил ее себе через плечо и отнес прямо в постель.