Шрифт:
Это была Верочка.
— А, привет! — бодро сказал я.
— Привет. Как жизнь? Виктор у вас? Позови мне его. Очень нужен. По личному… — быстро проговорила она.
Я помахал Витьке трубкой, но он даже не обратил на меня никакого внимания.
— Он очень занят, — сказал я.
— Ах, занят… — недобро раздалось в трубке. — Тогда передай ему, что если он считает, что мне гораздо интереснее общаться с его дублями, а не с ним, то пусть больше не появляется…
— Вера, постой, — в расстройстве крикнул я, но она уже повесила трубку.
— Плывет, смотрите, плывет! — закричал вдруг кто-то и все присутствующие в лаборатории, на секунду замерев, бросились к обыкновенной стеклянной банке, где весело плескался маленький карасик.
— Ах ты мой миленький! — с несвойственными ему нежными интонациями проговорил Витька, бережно поднимая банку над головой. — Ну как ты нас всех обрадовал!
Мы тоже подошли, сопереживая общему ликованию и еще не до конца понимая торжественность момента, но уже предчувствуя, что случилось что-то неординарное.
Минут десять продолжалось всеобщее ликование, громкие крики, радостные возгласы, хлопанье по плечам… А потом как-то само собой сдвинулись и освободились от всего лишнего столы, кто-то уже доставал из шкафа чистые колбы, кто-то создавал закуску и вино (— Не забудь завтра заплатить. — Да помню. Не первый раз.) Заиграла легкая музыка. Под дружные крики и визги девчонок хлопнули пробки шампанского. Кто-то сунул нам две полукруглые пенящиеся через край емкости. Виктор поднял свою колбу. — Тихо, тихо! — веером пронеслось по лаборатории и все стихло.
— Я предлагаю тост, — немного помедлив, голосом классического трагика, начал Витька. — За то, чтобы вернувшаяся жизнь этого карася дала начало новой эре человеческого развития.
Громко чокнулись лаборантской посудой. За будущее, сказал кто-то негромко. Все выпили, а Маргарита с непривычки — навыков организма все-таки еще не было — задохнувшись в пузырьках углекислого газа, но мужественно, не закашлявшись, чтобы не портить торжественности момента, добросовестно выпила все до дна и замерла, старательно пытаясь глотнуть воздух и с мольбой глядя на меня сквозь затянувшиеся влагой ресницы.
Я осторожно хлопнул ее по ровной спине.
— Ну что? — спросил Витька, обведя всех шальными от радости глазами. — Танцы?
И неожиданно для меня он подошел к Маргарите, щелкнув на ходу пальцами. Где-то заиграла музыка.
— Не возражаете? — грубовато спросил Витька, чуть наклонив голову и из подлобья внимательно глядя на девушку.
— Да нет, — весело кивнула она, ставя свою рюмку на стол, которая, не имея плоского дна, тут же радостно покатилась по ровной поверхности. — Пожалуйста.
И они вышли на середину лаборатории, а сердце мое сжалось в черной тоске.
Они непринужденно танцевали медленный танец под какую-то быструю мелодию, она чуть прижималась к Витьке, позволяя гладить себя по спине, и соблазнительно смеясь его тихим словам.
Я неподвижно стоял у стола и молча пил подливаемое мне шампанское, постоянно успокаивая себя одной и той же мыслью — она такой же человек, как и я, и вольна делать все, что ей захочется. Да и кто я для нее? Всего лишь один из многих…
Но вот быстрый ритм сменился на медленный и они непринужденно перешли на легкий вальс.
Я подошел к танцующим.
— Тебе Вера звонила, — сказал я, стараясь не глядеть на Маргариту. Впрочем, она тоже на меня не смотрела, положив свою голову ему на плечо.
— Ну и что? — не оборачиваясь, вяло спросил Витька, продолжая танцевать.
— Обиделась, — ответил я. — Сказала, чтобы ты больше не приходил.
— Ну хорошо, — кивнул он и замолчал. Его партнерша тоже молчала. Я почувствовал себя лишним и вернулся на место у стены.
— Это и есть идеал женщины? — спросил меня кто-то, подавая шампанское. Я кивнул и молча осушил свой стакан.
— А я себе представлял это как-то иначе, — сказал тот же голос, снова наливая мне шампанское.
— Я тоже, — ответил я и снова осушил свою колбу. Но шампанское меня сегодня почему-то не брало.
Кто-то из симпатичных девчонок корнеевской лаборатории пригласил меня танцевать, но я почему-то отказался, продолжая упрямо стоять возле стола.
А тут и медленный танец закончился и сменился на быстрый и я вздохнул с облегчением, но они все равно продолжили свое музыкальное уединение, и во мне вдруг что-то сломалось.