Шрифт:
– А почему вы не уехали?
– Я? – она удивилась. – Почему я должна была куда-то уехать? Я вас хотела дождаться.
– Это еще зачем?
– Как зачем? Послушать. Может, вы и мне что-нибудь расскажете.
– Вам? Но что же вам рассказать? – я несколько растерялся.
– Ну… Про любовь, конечно. Про золото, которое не тускнеет.
– Понимаете, я бы с удовольствием, но ведь уже поздно. А я даже толком не просох.
– Велика беда! Можно заглянуть ко мне в конуренку, – легко предложила девушка. – Там и обсохнете, и переночуете, если что.
Я взглянул на девушку внимательнее. Мои недавние словеса и моя горячность ее явно тронули. Иначе не последовало бы столь открытого предложения. Как бы то ни было, увиливать я не стал. Как говорится, не та была ситуация и не то положение.
– Ну, в общем, если это не слишком далеко…
– Да какое там – всего пара кварталов!
– Что ж, если в конуренку, тогда, наверное, можно. – Я задумался. – Но только при одном условии.
– Каком именно?
– Вы мне расскажете об этом городе все, что знаете. А заодно растолкуете, кто и почему за мной охотится.
– Ну, если это вам так нужно, пожалуй, кое-что и расскажу.
– Про город?
– И про охоту, – девушка стеснительно улыбнулась. – Про охоту даже проще. Дело в том, что на вас поступил заказ общенационального уровня, вот местные агенты и стараются изо всех сил.
– То есть? – я оторопел.
– Видите ли, сейчас такое время, когда расправиться с вами достаточно несложно. Далеко не все еще узнают вас в лицо, да и в Палате Визирей полный кавардак. Но это сейчас, а через неделю все может измениться, – вот они и спешат.
– Они? Это кто же?
– Как кто! Те, кто желают вашего устранения. Лидеры оппозиции, ванессийские шпионы и так далее… – щелкнув замочком, девушка извлекла из сумочки миниатюрный пистолетик, чуть поколебавшись, выбросила в урну. – Вы уж простите, но я ведь тоже хотела вас убить.
– Вы?!
– Только, пожалуйста, не обижайтесь! Понимаете, время поджимает, оппозиция в полном отчаянии – вот и нанимает кого ни попадя.
Я был ошеломлен.
– И вы… Вы могли бы меня убить?
– Видите ли, я всего лишь студентка, а стипендию задерживают уже пятый месяц. Ну, а за вашу голову назначена довольно кругленькая сумма. Нет, я, конечно, не убийца, – убивать людей глубоко безнравственно, но согласитесь, жить тоже на что-то надо. Завтраки, обеды, то-се… Опять же косметичку куда-то посеяла. А может, украли… – нахмуренное личико девушки вновь просветлело. – Но вы не волнуйтесь, – вы так хорошо говорили с тем молодым человеком, что я сразу поняла: деньги, которые за вас дают, не такие уж большие…
Я открыл рот и снова захлопнул. Сказать было нечего, и, панически зашарив по карманам, я достал плоскую коробочку корректора – ту саму, что отдал мне плечистый охранник. Почти не сомневаясь, что это обычная рация, я поднес ее к лицу и, угадав миниатюрную кнопку, решительно нажал.
И мир дрогнул.
Раздался ввысь и вширь, неустойчиво качнулся под ногами.
Сама коробочка при этом рассыпалась в прах, обратилась в горстку измельченных деталей. Никто не примчался на мой вызов, однако стена дома напротив из бетонной стала кирпичной, проезжая часть стала вдвое шире, а на углу сам собой возник высоченный светофор. Но самое главное случилось с моей провожатой. Лицо ее на один неуловимый миг превратилось в размытое пятно и вновь стало лицом. Но это было лицо уже совсем иной девушки – девушки, которую я полюбил давным-давно – еще в той прошлой своей жизни.
– Ну, наконец-то! – она со вздохом подхватила меня под руку, решительно повела вниз по улице. Я не сопротивлялся. Кажется, фокусы матрицирования продолжались. С каждым шагом я все больше узнавал свою очередную спутницу. Теперь это снова была она – моя Наталья, моя первая и единственная любовь. По крайней мере, в той жизни ее звали именно так. Как звали ее здесь, мне предстояло еще узнать…
Глава 2 Царство прекрасных Фей и спящих Гномов…
Дом у моей новой знакомой был вполне представительный, хотя и со своими минусами. Вокруг здания бежал веселый ручеек – на вид прозрачный, на запах – пахучий. По крайней мере, пить из него я бы не рискнул. Очень уж откровенно попахивало ароматизаторами. Привратник в узорчатой ливрее, увидев меня в дверях, округлил глаза и с выражением крайней почтительности на желтушном лице часто закивал головой. Вполне возможно, это знаменовало у него поклоны.
Как бы то ни было, но домик, в который меня привели, был, в самом деле, неплох. Во всяком случае, по меркам среднего россиянина, он заслуживал высшей отметки. Несколько десятков этажей, капитальная кладка, полнометражные сталинских времен хоромы. Широкую лестницу несколько портила зарешеченная шахта лифта, зато на стенах не наблюдалось никаких надписей и никаких фривольных наклеек. Честно говоря, от подобного я успел отвыкнуть, а потому несдержанно прищелкнул языком.
Пухлая дамочка, повстречавшаяся нам на лестничной площадке, тоже повела себя странно. Увидев мою спутницу, она расцвела лучезарной улыбкой, но, рассмотрев, что следом поднимаюсь я, тут же попыталась вытянуться в струнку. Одно мгновение мне даже почудилось, что она вот-вот присядет в книксене, но книксена не получилось, а получилась сплошная буква «зю».
Об означенной букве очень любил порассуждать один из моих студенческих приятелей. «Буквой зю, – говаривал он, – ходят напуганные и те, кто только готовиться испугаться. Еще около трети человечества, – продолжал он разглагольствовать, – непроизвольно готовы принять эту позу перед всяким новым кумиром, будь то директор магазина, очередной император или обычный громила…» Соответственно и называть таковых мой приятель предлагал «зюмэнами». Забавно, но в институтской среде слово привилось, а в означенные «зюмэны» мы успели прописать несколько десятков человек.