Шрифт:
– Вот видите - оформление художника Бунчакова. Саня у нас работает... А вот Барабанщик...
– Он машинально сказал "Барабанщик", так, наверное, как привыкли звать Олега Анатольевича между собой, но тут же поправился: А вот Барабанщиков был мне мало понятен. Человек добрый, приветливый, для каждого нужное слово найдет, но не мог я понять - в чем его стержень. Заглянет в контору - все у него хиханьки да хаханьки. Кому среди зимы гвоздичку подарит, кому пачку сигарет американских. А начнешь с ним про житье-бытье говорить, он словно налим, не дается в руки.
– Петр Петрович вздохнул, потом спросил: - Он что ж, в аварию попал?
– Нет. Ездил за город, проник в полуразрушенную церковь. Ну и... то ли с высоты сорвался, то ли еще что. Разбился, в общем.
– Вот так-так!
– удивился начальник.
– Чего это он полез в церковь? Такой осторожный человек.
Лебедев промолчал.
– Да, знал бы, где упасть, - покрутил головой Петр Петрович.
– Он дружил с кем-нибудь из сотрудников?
– У нас особо не раздружишься. Отдежурил сутки и гуляй. Как собрание запланируем провести, прямо бедствие, аврал объявляем. Не соберешь ведь наше войско.
– Он подумал немного.
– А Барабанщиков-то со всеми ласков был. Дружить не дружил, но ни с кем не ссорился. Подмениться был всегда готов.
– Петр Петрович вдруг неожиданно засмеялся и закрутил головой: - Не пойму только, почему его собаки не любили! Ведь сколько раз кусали.
– Какие собаки?
– удивился Лебедев.
– Да наши. Сторожевые. Вахтер, когда на дежурство идет, собак во двор выпускает. Да и кормит их он.
Приехав в управление, Лебедев на всякий случай поинтересовался в ОБХСС, не было ли за последние годы случаев воровства на станции Ленинград-Товарный. Ему ответили, что с тех пор, как там поменяли начальника охраны, хищения прекратились. "Молодец Петр Петрович, - подумал Лебедез с теплотой, - наладил дело".
И еще одну новость узнал старший лейтенант в управлении. Олег Анатольевич Барабанщиков, сорокового года рождения, кличка Барабан и Фокус, дважды судимый, один раз - за мошенничество, второй - за покушение на убийство, значился в картотеке Министерства внутренних дел Союза.
11
Вид у Аристарха Антоновича был насупленный. Четыре морщины на лбу залегли особенно глубоко. Не чувствовалось, что неожиданное задержание на чужой даче поколебало его самоуверенность.
"Кого же он мне напоминает?" - подумал Игорь Васильевич, но вспомнить так и не мог.
– Ну что ж, Аристарх Антонович, вчера я у вас гостил, сегодня вы ко мне с ответным визитом...
Платонов шутки не принял, только сердито скосил на Корнилова холодные голубые глаза.
– Вам, конечно, понятна причина задержания?
– продолжал подполковник.
– Нет. Совсем непонятна, - отрубил Платонов.
– Я объясню еще раз. Вы были задержаны в доме, принадлежащем гражданину Барабанщикову Олегу Анатольевичу, при попытке вынести оттуда три старинные иконы...
– Корнилов перелистнул протокол задержания. Ценность икон определит экспертиза...
– Все не так!
– Вот и объясните, как было на самом деле.
– Корнилов достал сигареты, закурил. Протянул пачку Аристарху Антоновичу.
– Не хотите?
– Тот мотнул головой.
Несколько минут они сидели молча. Платонов то сдвигал брови, то выпячивал нижнюю губу, то принимался быстро-быстро барабанить пальцами по подлокотнику кресла. Корнилов не торопил. Наконец Аристарх Антонович сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, громко выдохнул воздух и сказал:
– Вам известно, что я старший инженер конструкторского бюро?
– Да, - кивнул Игорь Васильевич и включил магнитофон.
– Это записано в протоколе задержания.
– К тому же я кандидат технических наук. В кругу моих коллег - ученых и инженеров - мой арест вызовет недоумение...
– Он на секунду замолк, подбирая слова.
– И возмущение произволом...
– Мы заинтересованы побыстрее разрешить все проблемы, благожелательно сказал Корнилов.
– Вы хотели объяснить, как оказались в чужом доме?
– Ну хорошо, - согласился Платонов.
– Объ-яс-няю: Барабанщиков - мой знакомый. Не приятель, не друг - просто знакомый. У-точ-няю: несколько раз он оказывал мне услуги - реставрировал иконы. У меня большая коллекция...
Корнилов кивнул.
– Вот-вот. Вы имели честь... Несколько месяцев назад я дал Барабанщикову на реставрацию три редких экземпляра.
– Он подумал немного и добавил: - Нет, прошло уже больше времени. Больше года.
Игорь Васильевич пометил на листке бумаги: "3 иконы?"
– Вчера вы приходите ко мне и показываете фотографию Олега Анатольевича. Так сказать, мертвого...
– Он свел морщины на лбу. Откашлялся.
– Понимаю ваше недоумение, но на фото Барабанщикова я сразу не узнал. Потом, когда вы ушли, меня вдруг осенило... Я решил проверить - это так естественно. Не правда ли?
– Продолжайте, продолжайте, - кивнул Игорь Васильевич. "Не прост, Аристарх Антонович, не прост!
– подумал он.
– Логично излагает".
– Телефона у Барабанщикова нет. Я поехал на машине. Ключ от дома Олег мне дал давно. Иногда я приезжал в его отсутствие отдохнуть. Увидев, что дом пустой, - понял, случилось несчастье. Я не обознался - на фото Олег мертв? Вы понимаете, товарищ...