Шрифт:
Часть Дарвея протестовала против того, что он видел, не желая соглашаться и принимать действительность такой, как она есть. Мучимый беспокойством, он вспоминал приход шаранов, тяжелые тени, ломающие доски пола, застывшие лица жрецов. И еще город, покрытый солью на дне высохшего озера, куда его привела вереница событий. Беспокойство перерастало в страх. Но тут появлялась его второе "Я" - рассудительное, опытное, которое приказывало прекратить панику и бесстрашно взглянуть в лицо опасности.
Мы всегда боимся того, чего не понимаем, а Дарвей многого не понимал. Монах и представить себе не мог, что будет замешан в таком неоднозначном деле как война. Но все в мире взаимосвязано, все непросто. Линии судьбы для посторонних глаз протянуты незаметно, но своей сетью они опутывают всех живущих. Смерть Кармисса, назначение Гаера, встреча с наследием канов - завязаны в тугой узел. И над всем этим черная зловещая тень орков. И он, Дарвей, который ни оркам, ни ордену не нужен живым. Какая линия первая, какая вторая? Где начало этого запутанного клубка?
Все же монах находил в этой ситуации не только мрачные стороны. Вот взять хотя бы их компанию. Странная троица: ученик магов, пребывающий в бегах, безбородый жрец гномов, внимающий пламени костра и убийца, оставшийся без работы. Ну, разве не забавно видеть их вместе? Они думают, решают, планируют - а кто-то незримый наблюдает за ними и посмеивается, слушая их планы.
Если весь мир - только лишь тень, отражение реальности, то зачем вообще что-то предпринимать? Ведь все здесь иллюзия. Не лучше ли отойти в сторону, забыть о мире и пренебрегая телом, заняться душой? Найти, узнать и понять бога. Что может быть важнее этого? А если теням хочется считать себя живыми, испытывать боль и страх, пусть так и будет. Кто будет достоин, тот родиться снова.
До Дарвея донесся беззаботный смех Клиффа и он сглотнул комок, стоявший у него в горле. Монах потерял самое важное в жизни - веру. Он раздвоился. Как можно считать людей прахом и иллюзией? Их чувства столь же реальны, как и раньше: они страдают, радуются, ненавидят и любят.
И в тоже время Дарвей замечал что-то странное внутри каждого живого существа - осколки солнца, тусклые или горящие ярким огнем, существующие независимо от тел, живущие своей жизнью. Монах не хотел этого видеть, закрывал глаза, но их лучи все равно находили его, пробиваясь сквозь закрытые веки. Он знал, что даже вырви он себе глаза, он бы все равно видел этот свет. Именно потому, что он видел, а не смотрел.
Лишь в одном человеке он не замечал этого будоражащего мысли света - в самом себе. В этот момент его грудь была похожа на непроницаемый панцирь, надежно хранящий секреты. Возможно, это только к лучшему. Трудно увидеть собственную душу и не повредиться рассудком.
Дарвею, который привык полагаться только на себя, не хватало мудрого советчика, который подсказал бы ему что делать, наставил на нужный путь. Раньше этим советчиком был Кармисс, который как мог, опекал его, предостерегая от опрометчивых поступков. А теперь он сам стал учителем для Клиффа.
Маг снова рассмеялся, на этот раз вместе с гномом. Дарвей прислушался: юноша рассказывал забавную историю временен своего голодного детства. Они беседовали легко и непринужденно, словно старые друзья. А ведь Дарвей был уверен, что Клифф чувствует себя неуютно рядом с гномом. Но здесь на берегу реки было так тихо и спокойно, что все невзгоды невольно забывались.
Это был маленький рай, нетронутый человеком, и потому неиспорченный. Птицы на деревьях без устали выводили рулады, а река, не останавливаясь, несла свои прозрачные воды к морю.
Дарвей оставил безуспешные попытки заснуть, и недовольно хмурясь, выбрался из-под плаща. Было около четырех часов дня, пора, когда полуденная жара уже спала.
– Эй, весельчаки, вас можно оставить одних на какое-то время?
– А что такое?
– Клифф удивленно посмотрел на него.
– Когда мы искали место для стоянки, я заметил ниже по течению водяную мельницу. Хочу сходить к ней и разжиться продуктами. На ягодах и крапивном супе долго не протянешь.
– Я на всякий случай пойду с тобой, - вскочил Малем.
– Нет-нет, - отрицательно замотал головой Дарвей.
– Это лишнее. Только представь, как испугается мельник, увидев тебя? Смотрящие в пламя в этих краях редкость.
Малем не понимающе оглядел свое тело.
– Разве я настолько страшен, чтобы меня бояться?
– Ты необычен - этого достаточно. Татуировка, огненные волосы, худоба и бледность. Тебя, скорее всего, примут за колдуна, и тогда вместо продуктов мы получим...
– он сделал многозначительную паузу.