Коллектив авторов
Шрифт:
После прилета в Москву в течение долгого времени Чкалов не знал покоя, то выступая на многочисленных митингах москвичей, то рассказывая о полете своим бесконечным друзьям и знакомым.
С трудом мне и Белякову удалось вытащить Чкалова из Москвы на юг, чтобы отдохнуть всем вместе после перелета.
Природное здоровье волгаря позволяло Чкалову не считаться с мнением докторов, но товарищам он отказать не смог, и мы трое, с семьями, вскоре прибыли в Сочи.
В один из дней нашего пребывания в Сочи, часов в десять утра, когда все еще сидели за завтраком, раздался телефонный звонок. К аппарату вызвали Чкалова. Он вышел в коридор и спустя несколько минут позвал меня. Я увидел взволнованное лицо Валерия. Это было необычайно для него.
— Слушай, Егор, товарищ Сталин сегодня в шестнадцать часов приглашает нас с женами к себе, — сказал Валерий тихим, взволнованным голосом.
— Что ты с утра начинаешь фантазировать? — пошутил я и повернул было прочь.
Но выражение глаз моего друга и его слегка вздрагивающие пальцы, потянувшиеся к коробке за папиросой, заставили меня поверить, что, может быть, он и не шутил. Да и разве можно шутить такими вещами?
И мной овладело волнение. Сердце забилось частыми, радостными ударами.
— Да, да, Егор! Ровно в шестнадцать часов к товарищу Сталину, — сказал Чкалов.
Счастливые, мы побежали к своим женам поделиться важной новостью. Не описать их радости и изумления.
Буквально через пять минут с завтраком было покончено.
Каждый по-своему переживал предстоящую встречу. Но в одном мы были единодушны: поскорее закончить свои личные приготовления! И вот — кто пошел к парикмахеру побриться, кто начал отглаживать платье, кто бегом бросился на берег купаться. То и дело поглядывали мы на часы, и каждый из нас втайне проклинал этот механизм, так медленно передвигавший стрелку… Хотелось скорей увидеть еще раз этого чудеснейшего человека, близкого друга по нашей работе. Но, как ни торопись, солнце диктует время. Наконец, стрелка подползла к 15.30.
Пора выезжать, а Чкалов никак не может напялить крахмальный воротничок. Он спешит, со всех сторон на него кричат, торопят… В конце концов я предложил ему надеть шелковую косоворотку. Валерий послушался. Через десять минут мы уже мчались на автомобиле вслед за Михаилом Ивановичем Калининым к товарищу Сталину.
Товарищи Сталин и Жданов встретили нас на улице у парадного входа. Сталин, радушно здороваясь, внимательно оглядывал каждого. Очевидно, он проверял, понабрались ли мы на курорте сил.
Исключительная простота и скромность товарища Сталина сразу привлекают к нему и вызывают необыкновенное чувство расположения. Товарищ Сталин знакомится с моей женой и женой Белякова. Расспрашивает, как отдохнули. Затем ведет к даче, по дороге рассказывая о каждом кустике и дереве, которых так много здесь. Видно, Сталин очень любит фруктовые деревья.
У одного лимонного куста он заботливо поправляет бамбуковую палочку, поддерживающую отяжелевшие от плодов ветви.
Срывает листья эвкалипта, растирает на руке и дает понюхать. Сильного запаха эвкалипта, оказывается, не терпит малярийный комар. Мне очень неловко, что я не знаю действия этого замечательного дерева. Иосиф Виссарионович рассказывает нам о том, как американцы и англичане избавлялись от комаров во время постройки Панамского канала и при освоении болотистой Австралии.
Так мы незаметно обошли весь сад. Затем, обратившись к гостям, — не пора ли кушать? — наш хозяин повел нас к себе и предложил осмотреть комнаты. Здесь было все исключительно просто, чисто.
По пути в столовую Сталин пооткрывал шторы и оконные рамы, спросил, готов ли стол. Зашел разговор об авиации.
Иосиф Виссарионович возмущенно стал говорить о том, что конструкторы и заводы еще мало работают над усовершенствованием электрообогревания, что часть вины за это ложится и на летчиков, которые не следят за своим здоровьем и не требуют от промышленности улучшения условий их работы. Сталин тонко подмечал наши авиационные недостатки, обнаруживая при этом явное недовольство тем, что еще не все летчики пользуются парашютом при аварийных положениях. Лучше построить тысячи новых самолетов, чем губить летчика! Человек в глазах Сталина — самое дорогое.
Затем зашел разговор о метеорологии. Товарищ Жданов был когда-то большим любителем этого дела. Он рассказал, что во время нашего перелета внимательно следил за изменениями метеорологической обстановки. Я обнаружил, что Жданов прекрасно разбирается, в законах метеорологии, отлично знает названия стационарных циклов Европы и Севера.
Так, оживленно беседуя, мы всей группой подошли к веранде, на которой были видны расставленные кегли. Иосиф Виссарионович предложил сыграть. Сам первый взял шар и, ловко пустив его по доске, сбил короля и несколько солдат. После него стал играть Беляков. Он долго пускал шары, пока не приспособился докатывать их до места назначения.
Когда мы наигрались вдоволь, товарищ Сталин посоветовался с гостями — не пора ли приступить к обеду? Все выразили согласие. Он повел нас к столу. За обедом все держались непринужденно и весело: так приветлив был хозяин. Я все время чувствовал себя необыкновенно легко, как на большом веселом празднике.
После обеда наша тройка обратилась к товарищу Сталину с планами насчет полета через Северный полюс. Иосиф Виссарионович доказывал, что мы еще недостаточно изучили все материалы, что к этому делу нужно еще лучше подготовиться, что нужно как следует изучить метеорологические условия. Нужны еще метеостанции. С этим нельзя рисковать, нужно делать все без «авось», наверняка.