С тех пор ей попадались представители именно этой жизненной философии с одной лишь разницей — ни к одному из кратковременных партнеров Дикси не испытывала чувства привязанности, которое вызывал у нее Алан Герт. И никого из них, даже шутя, она не могла назвать своей половиной.

…Проводив Ларри, Дикси подняла шторы — за окном лил холодный ноябрьский дождь. В который раз пришла мысль о том, что она не знает, как жить. Университет брошен, дипломатические отношения с отцом разорваны, работать не хочется — ни в кино, ни на сцене. А ведь ей еще нет и двадцати. Ал на восемь лет старше, а скука ему явно не угрожает. Как же произошло, что для ощущения пресыщенности эротическими забавами Дикси хватило трех недель? Ведь месяц в джунглях промелькнул незаметно, оставив у Дикси изначальное ощущение неутоленного голода. Значит, дело не в ней…

— Девочка, мне кажется, тебе надо попробовать себя на сцене, — робко посоветовала мать, нанося очередной визит дочери и догадываясь, наверно, о ее похождениях. Дикси убрала с журнального столика бокалы с недопитым вином и пачку чужих сигарет. В комнатах было нарядно и чисто, но Дикси чувствовала, что сам воздух здесь насыщен сексом. Она опустила глаза.

— Я несколько запоздала в своем женском развитии, мама. Сейчас быстренько наверстаю и возьмусь за ум… Есть интересные предложения от киношников… Хочется путешествовать, возможно, заняться изучением истории искусства, как дед.

— Вот это хорошая мысль, детка, — поддержала Пат. — Навести Сесиль… Или вообще умчись за три моря!… Я так мечтала посмотреть мир!.. Как много всякого не сбылось!.. Знаешь, ведь твой отец был моим единственным мужчиной…

— Ужасно! — непосредственно отреагировала Дикси на признание матери и тут же спохватилась. — Ты рано записываешь себя в старухи — эта прическа классной дамы, костюмы… Можно подумать, что ты дочь Маргарет… — Дикси поправила стянутые в тугой пучок волосы матери. — А у Эрика, мне кажется, что-то в жизни сломалось… Что-то обозлило его, заставляя быть добродетельным занудой. Знаешь, меня всегда преследовало чувство, что он делает все кому-то назло.

— Догадываюсь, Дикси… Отец ждал сыновей, а я смогла подарить ему единственную дочь. — Патрицию бросило в жар от непроходящего чувства вины.

— Да, не очень-то удачный у тебя вышел подарок! — Дикси обняла и поцеловала мать. — Но я ведь произрастаю, процветаю, приношу плоды! У тебя дочь — кинозвезда! Умберто на волне удачи и собирается снимать продолжение. — Дикси выдала свою главную надежду и тайну. Она делала ставку именно на эту роль и боялась, что Кьями пригласит другую актрису. И тогда она уже никогда не встретится с Аланом, да и вообще вряд ли вернется в кино.

— Вот это здорово, дорогая! Работа с Кьями — твой шанс, и ты его получишь, я верю, дочка.

Патриция ушла, так и не решившись поговорить с Дикси насчет предстоящего Рождества. Ей хотелось подготовить к светлому празднику примирение и собрать всех дома за нарядным столом — Сесиль и Маргарет, а главное, конечно, Дикси и Эрика.

Относительно примирения с отцом у Дикси иллюзий не было — они, в сущности, давно были чужими и теперь испытывали от разрыва лишь облегчение. Жаль только мать — ускоренными темпами очаровательная Патриция превращалась в скучную престарелую даму. А ведь ей всего лишь сорок пять…

В день своего рождения, 23 декабря, Дикси проснулась от телефонного звонка.

— Поздравляю тебя, детка! — зазвенел колокольчиком голос Пат, полный весенней радости. — С тобой хочет поговорить отец.

Дикси встряхнулась, отгоняя сон и сомневаясь в том, что правильно поняла мать, но в трубке зашуршало, и непривычно мягкий голос Эрика как ни в чем не бывало произнес:

— Дочка, мы ждем тебя. Пожалуйста, не затягивай визит до вечера — дом ломится от подарков и вкусных вещей.

— Я скоро приеду, папа… — прошептала впавшая от неожиданности в оцепенение Дикси.

Она находилась в странной задумчивости все праздники, не в силах совместить раздваивающиеся чувства: все было именно так, как мечталось с детства и как не могло быть в реальной жизни! День двадцатилетия, Рождество, елка, подарки, Сесиль и Маргарет, мирно беседующие у камина, Патриция, надевшая памятный браслет с бриллиантовой змейкой, Эрик…

Он пил шампанское, обнимал жену, хвастался своей дочерью и шутил! Эрик рассказывал анекдоты, раздавал подарки и явно любовался дочерью! Дикси постоянно щипала себя за руку, прогоняя наваждение. Но мираж не желал исчезать…

Пробравшись под утро в спальню дочери, Патриция зашептала:

— Девочка, послезавтра мы уезжаем! Эрик затеял «медовый месяц»… Уже две ночи мы спим вместе… — Она засмущалась, как гимназистка, поправляя новый нарядный пеньюар.

— Что?! — Дикси села в кровати и замотала головой. — Я не понимаю… Не понимаю! Медовый месяц?

— Он увозит меня в Альпы. Мы поедем на автомобиле, останавливаясь в маленьких отелях, как было во время свадебного путешествия… Мы навестим Париж, Вену, Зальцбург!