Шрифт:
Однажды молодому еврею улыбнулась удача: он случайно заметил агента Овеграунда – одинокого стрелка, а может, исследователя из штрафного батальона – и поспешил предупредить смотрителей. Агента убрали; Лёньку премировали – пятью бесплатными обедами.
Мик набросился с вилкой, едва Лёнька отошёл от кассы. Двенадцать ударов в шею, по одному в левый глаз и правый. Раненого не спасли: две минуты адовых мук, залитый кровью грязный пол, и Лёнька скончался на месте. Его «приятель» успел запихать в рот жареную картошку и полкотлеты, подавиться и схватить вторую половину, прежде чем отошедшие от шока бункеровцы заломили ему руки. Они не защищали справедливость или истину, не оберегали других людей – они просто боялись: за себя, что безумец отнимет у них долгую бесцельную жизнь. Страх – лучший двигатель любого общества; та же сплочённость – лишь следствие панического ужаса перед одиночеством.
Мика спеленали и поместили в специальную клинику, откуда ему не суждено выйти. Условия там мало чем отличаются от городских, разве что в новых апартаментах стены обиты мягким, безопасным материалом.
Сун не мог принять исковерканное настоящее как данность. Он планировал приложить все силы для того, чтобы чудовищные правила исчезли в небытии и никогда не возродились. Ради этого он отдал суточный паёк индийцу Дилипу, с которым тайно договорился поменяться дежурствами. Сун патрулировал сектор IX-B с 12 дня до 12 ночи, а Дилип его же, но с 24 до 12.
Оружие охранникам разрешалось носить с собой. Вытащив бластер из оснащённой автоматическим защёлкивателем кобуры, что крепилась к псевдокожаному ремешку, Сун нажал боковую кнопку, проверяя боезаряд. Загорелась синяя полоса – заряжен на 100 %. Бластер отправился обратно. Сун заложил руки за голову и уставился в малоразличимый среди темноты потолок. Ждать осталось недолго: до нуля часов меньше тридцати минут. Простые обитатели бункера уж точно улягутся спать, тогда никто не помешает.
Отогнать бы навязчивые мысли о матери.
В прошедшем времени
Взрыв прозвучал в среду, в самый разгар дня, в 15:17, на территории, ранее принадлежавшей Франции, – как выяснилось, лишь первый из множества. Земля, к тому моменту поделённая на два сверхгосударства, два полушария – Левое и Правое, – мгновенно утонула в радиоактивном огне. Что не было сожжено, то оказалось заражено.
Первым запустило ракеты Левое полушарие; Правое сочло своим долгом ответить на силу силой. Официальные лица Левого заявляли, что борются с «семенами вражды, посеянными правополушарниками, а зло понимает только большее зло». В качестве примера приводились законодательные акты, недавно принятые на территории Европы, после объединения убранной с карты мира. Изменения якобы ущемляли права противников сексуальных меньшинств. Францию «миротворцы» самолично избрали представителем распустившихся правых. При этом именно США, Канада и их соседи (когда такие страны существовали) в прошлом активнее всех поддерживали европейскую либеральную инициативу.
Но неважно: шаг сделан, и назад не вернуться.
Более того, Левое полушарие, незадолго до мировой войны заключившее с Правым пакт о бессрочном взаимовыгодном сотрудничестве, поставляло будущим врагам еду, одежду, стройматериалы и прочее. Поставляло по смешным ценам, чуть ли не себе в убыток – и как бонус «дарило» новейший вирус собственной разработки. Чертовски опасный. Не определявшийся диагностическими системами. Микроскопической бомбой подрывавший иммунную систему. Если бы не он, грядущая ядерная война не стала бы столь смертоносной.
Однако правые всё же заподозрили неладное, и, когда это случилось, Левое полушарие резко перекрыло подконтрольные трассы: надводные и подводные, наземные и подземные, воздушные, космические. Левые журналисты и политики, актёры и бизнесмены вещали с экранов визоров о колоссальной, чудовищной лжи союзников. Иммигрантов из Правого полушария выслали на родину или подвергли репрессиям. Естественно, вакцину для своих левополушарные разработали заранее. Её в строжайшей тайне, под видом очередной масштабной профилактики, вкололи жителям, у которых приборы-анализаторы – ещё одно секретное достижение борцов за мир – нашли признаки заражения. В результате вакцинации от осложнений погибли тысячи человек, но это никого не волновало. Тем лучше, рассудили верхи, будет в чём обвинить правых перед назревающим катаклизмом.
Так и сделали.
А меньше чем через семь суток, в самый разгар дня, в середине недели, в 3:17 пополудни, прозвучал первый взрыв.
В настоящем времени, но в другом месте
– Готовы?
– Да не очень, командир.
– Отставить разговорчики!
– Дай уж нашутиться перед смертью.
– Типун вам на языки!
– Так точно!
– Весельчаки, мать вашу за ногу… Начать обратный отсчёт!
– Есть! Десять… девять… восемь…
В настоящем времени и в прежнем месте
Майор с мудрёной немецкой фамилией, которую Сун постоянно забывал, возник словно бы из пустоты, в обход законов физики. Вот он, элемент неожиданности, разрушающий хитроумнейшие планы.
Часовые помнили корейца. Внешность у Суна – особенно глаза – была до удивления добрая, притягательная, что не раз выручало его в Андеграунде. Да и правдоподобную легенду («Срочное сообщение для капитана Джи!») он придумал. В худшем случае, его бы взялась сопровождать пара неопытных молокососов, нейтрализовать которых для него, бойца спецподразделения, не составит труда. В случае же лучшем, его пропустят, и задача упростится до неприличия.