Шрифт:
Я забеспокоился, а слуга подсказал, что обычай – покойников по реке сплавляют, как у нас бревна.
— Вздор-с! – граф Шереметьев Андрей Григорьевич откинулся на мягкие подушки, как в гробу.
— Небылицы, рассказываете, уважаемый Петр Николаевич, – генерал Смирнов Сергей Павлович укорил, но мягко, по-дружески, как лафит пил.
— Отчего же-с! Слыхивал и я, что тунгусы по рекам покойников из экономии сплавляют, – князь Охлобыстин Марк Иванович заступился за графа Одоевского.
В собрании воцарилось молчание, слышно только, как в будуаре упали юбки с приглашенных французских балерин.
— Скоты-с! – граф Антакольский Семен Евграфович заключил – то ли по поводу балерин, то ли по покойникам, то ли по другому поводу!
ОТЧАЯННОСТЬ
Графиня, вдова Анна Павловна Костомарова с зонтиком прогуливалась по Летнему Саду, искала жениха.
Женщина в соку, молодая, перспективная, богатая, она никак за три дня после сорока дней по мужу, не находила подходящего кандидата на роль нового мужа, что графиню очень волновало и досадовало, потому что продукты после поминок могут до свадьбы испортиться – так портится покойник на Солнце.
Графиня уже все перепробовала: визиты, театр, ресторан, возлежание в гамаке в Зимнем Саду, чтение умной книги на скамейке в Летнем Саду – ничто не помогало, женихи не набрасывались, словно отощали от голода.
Сейчас подходила прогулка с зонтиком — никакого результата, словно графиню бабка колдунья заколдовала от любви.
В конце аллеи графиня Анна Павловна Костомарова заметила графов Меркулова Антона Викторовича и графа Вышинского Сергея Михайловича, в исступлении побежала к ним, падала, поднималась, поддерживала подол подвенечного (на всякий случай) платья.
— Граф, Антон Викторович! Сделайте мне предложение руки и сердца немедленно, иначе прокляну вас, пошлю к лешему! – графиня Анна Павловна Костомарова схватила графа Меркулова за манишку, тягала, как пес крысу.
— Позвольте, уважаемая Анна Павловна, но я давно и счастливо женат! – граф Меркулов кривил лицо, искал поддержки у товарища – графа Сергея Михайловича Вышинского – так моряк просит акулу помочь доплыть до острова.
— Отравите жену, сошлите в Сибирь, а меня заместо её возьмите, как балерину!
Мочи моей больше нет в терпении!
Беспокоит одиночество пуще разорения! — графиня Анна Павловна Костомарова подумала секунду и взяла руку графа Вышинского Сергея Михайловича, словно девочка припала губами к руке: – Сергей Михайлович, так вы меня замуж возьмите – у эскимосов подобное принято, чтобы быстро и без проволочек, не то, что на Думских заседаниях, где курят и спят в залах.
— Знаю, что глупо, Анна Павловна, но и я женат счастливо и крепко, поэтому над сердцем своим и капиталами не властен.
— В шею! Гоните жен в шею! Меня берите! — графиня Анна Павловна Костомарова сломала зонтик о спинку скамьи, заламывая руки и стеная, пошла по аллее.
— Однако! – граф Антон Викторович пригладил пейс, словно уладил дела с судебным приставом.
— Отчаянье! – граф Сергей Михайлович с тоской смотрел вслед Анны Павловны Костомаровой – так крестьянин на полях Саратовской губернии читает следы коров. – Дзэн! Но какой дзэн от нас ускользает: грудастый, здоровый, с приданным, ах, прелестный дзэн!
— Отчаянность, а не отчаянье! Дзэн! – граф Антон Викторович поправил оппонента по Думским заседаниям и по балеринам.
УНЫЛОСТЬ
В ресторации оркестр из пяти музыкантов истязал тихую музыку Вивальди, отчего свечи заметно дрожали в негодовании.
Князь Мышкин Григорий Андреевич почесывал бородку, часто протирал пенсне-с и с ленивой истомой ждал выхода на сцену мадемуазель Мими в платье из прозрачного ситца, а на голове убор из перьев индюка.
Время шло, а мадемуазель Мими не удостаивала чести своим появлением, и публика напивалась под музыку Вивальди – так в портовых кабаках Нью-Йорка рабы негры напиваются под грохот барабана.
— Человек! – князь Мышкин после двух часов напрасного ожидания подозвал холопа и с недовольством скомкал салфетку, бросил её в морду халдея. – Почему нет мадемуазель Мими с перьями на голове?
Совесть свою прогуляла?
— Никак нет-с, барин! – холоп поднял салфетку, засунул за пояс, как кнут. – Мадемуазель Мими срочно выехала по настоянию Высочайшей особы, в Зимний Дворец, где обезьяны пляшут.
Если пожелаете-с, то музыкантов в перья нарядим, как кловунов.
— Уныло у вас без мадемуазель Мими! Унылость! Дзэн! – князь Мышкин порывисто встал в гневе, оттолкнул полового и вышел из ресторана на свежий воздух с миазмами лошадей и запахом извозчиков.