Шрифт:
Крестный ход только начинался. Ждали выхода священника с иконой и клироса. Нищие сидели на паперти, некоторые, заметив богатый наряд, тянули к Ставру руки, молили дрожащими голосами о милости, но тот не замечал ничего.
Василиса вырвалась из ждущей выноса иконы толпы, быстро пошла вдоль улицы.
— Постой!
— Оставь! — Она быстро обернулась через плечо. — Что тебе до меня, боярин?
— Люба ты мне.
Василиса остановилась, опустив руки и глядя в землю. Ставр встал рядом, ожидая. Наконец женщина покачала головой.
— Оставь меня, Ставр Гордятинич, — выговорила тихо.
— Как же, оставлю! Сил моих более нет. Кабы ты ведала, сколь раз я мимо твоего дома проезжал!..
— Каждый день.
— Ты знала?
— А то нет. Матушка моя — и та заметила. «Зачастил на нашу улицу боярин, — молвит. — Да всё мимо».
Ставр только покачал головой.
— Отец твой...
— Любит он меня, — вздохнула Василиса. — Да только я в его воле. Похочет — замуж вдругорядь отдаст, похочет — в монастырь проводит.
— А ты? Ты в монастырь идти не раздумала?
Василиса не ответила.
У церкви запели, звоном разлился благовест. Начинался крестный ход, и сквозь толпу двинулся поп с причтом. На вышитых рушниках бережно несли икону Спаса. Женщины и мужчины крестились. Василиса тоже положила крест и низко поклонилась образу. Но когда захотела пойти за всеми, Ставр придержал её за руку.
— Не ходи. Не место тебе там. Красу свою не губи под рясой. Тебе в кике [13] жемчужной ходить, шушун цветными нитками расшивать. Вдовье тебе не к липу.
13
Кика (кичка) — старинный праздничный головной убор замужней женщины.
Он говорил, а Василиса стояла и смотрела вдаль крестному ходу. И не трогалась с места, хотя Ставр больше не держал её за руку.
На другой день он, уже верный привычке, ехал мимо купеческого двора. Ворота были распахнуты настежь, слышался шум голосов, ржание коней и скрип колёс. Собирался торговый поезд — Микула Иваныч спешил куда-то по своим делам. Ставр встал сбоку ворот, глядя на суету дворни. Три воза были уже собраны, заканчивали увязывать ещё два. Холопы на загривках таскали тюки с тканью и мехами, бережно несли что-то завёрнутое в мешковину. Сам Микула Иваныч суетился тут же, покрикивал на слуг, хлопал кнутом по сапогу.
Ставр дождался, пока возы собрали и поезд стал выезжать из ворот. Домашние высыпали прощаться с отцом. Вышла жена, вывела за руку сынишку. Следом подошла, подставила для поцелуя лоб Василиса. Что-то тихо сказала отцу. Он покачал головой, ответил также негромко, но по тону ясно, что сердитое. Дочь вздохнула, отходя.
Ставр смотрел во все глаза. Василиса пошла проводить отца до ворот. Она выходила вровень с последним возом и задержалась. Микула Иваныч ехал впереди, но обернулся на дочь и заметил Ставра. Купец ничего не сказал, а Василиса повернулась — и Ставр не поверил своим глазам, прочитав в её взгляде удивлённую радость.
Одним прыжком он спешился, подошёл к женщине. Та смотрела на него спокойно, без гнева и страха.
— Здравствуй, Василиса Микулишна.
— Здравствуй и ты, Ставр Гордятинич.
— Батюшка твой гостить собрался?
— В Новый Торг за житом. Я с ним просилась — не взял.
— Город хотела посмотреть?
— Да. — Она отвернулась, глядя вслед обозу. Ставр видел тень улыбки на её щеке. — Отец мне сказал, что бабье дело дома сидеть, за домом глядеть.
— А ты не согласна?
— Нет.
— Что ж, в монастырь-то больше неохота?
Василиса быстро обернулась:
— В монастырь-то всегда успеется.
— Успеется, — с облегчением согласился Ставр. Давно ему не было так легко и светло. — У тебя вся жизнь впереди. И не горюй, что батюшка в Новый Торг не взял. Авось ещё Киев увидишь.
— С тобой, что ли, боярин?
— А хоть бы и со мной. Я ведь и в Киеве бывал, и в Переяславле-Русском, и в Половецкую Степь ходил с князем Мстиславом. И ещё пойду.
— Ой, Ставр Гордятич, не далеко ли заглядываешь? Не ощипав лебеди, уж кушаешь!
— А отчего не заглянуть? Я когда ещё тебе сказал, что люба ты мне. Давно люба. Не ведаю только, надеяться мне или нет? И когда сватов засылать.
— Погоди свататься, боярин, — построжела Василиса. — Вдова я, и вдовий срок мой не кончен.
— Так я подожду. Хошь — до Святок, хошь до Масленой.
— Вот когда придут Святки, тогда и поглядим. А пока — прощай, боярин.
Василиса поклонилась, прижимая руки к груди, и пошла на двор. Но Ставр удержал её: