Шрифт:
Развернувшись, она подобрала подол своей накидки и вышла из библиотеки.
Хайнэ едва сдерживал слёзы.
— Я не хочу ждать другого воплощения, — пробормотал он в отчаянии. — Не хочу!..
— Она права, — внезапно заговорил с ним отец. — Смирись. Тебя в этой жизни ничего хорошего не ждёт. Лучшее, что ты можешь сделать — это вернуться в наш дом в Арне и тихо ждать своего конца.
— Я хочу остаться в столице, — сказал Хайнэ бессильно.
— Я тоже когда-то хотел, — пожал плечами Райко. — Но от этого тебе будет только хуже. Подумай сам. Чего ты можешь добиться? Ты можешь попытаться стать астрологом, или учёным, или медиком, ты будешь стараться, отдавать все силы исследованиям, мнить, что совершил великое открытие, и, может статься, такое в самом деле произойдёт, вот только до тех пор, пока это открытие не одобрит Верховная Жрица, оно не будет иметь ни малейшего значения. А ты сам видишь, что она одобряет только то, что ей нужно. Ты можешь попытаться стать актёром, или музыкантом, или художником, или писателем. Но до тех пор, пока на тебя не обратит внимания какая-нибудь покровительница, будь в тебе хоть уйма таланта, ты никому не будешь нужен. Потом, когда покровительница найдётся и сделает тебя своей игрушкой, ты, возможно, переживёшь несколько месяцев славы: все будут восхищаться твоими дарованиями, завидовать твоим успехам. Но потом ты надоешь своей госпоже, она выбросит тебя на улицу, её подруги не захотят подбирать чужого любовника, и всё, что тебе останется — это воспоминания о былом триумфе, с которыми ты проживёшь до конца жизни, терзая душу несбывшимися надеждами и желанием вернуть то, что кануло в прошлое. Вот то, что ждёт тебя в столице. А, ещё не забудь о том, что в любой сфере любая женщина будет по определению лучше тебя, просто потому, что она женщина, и в ней есть часть божественной силы, а в тебе — нет.
Хайнэ показалось, что отцу доставляет какое-то извращённое наслаждение говорить все эти унизительные вещи, и от этого стало только хуже.
— Я хочу служить в Храме, — прошептал он, хотя и понимал уже, что на отца все его откровения большого впечатления не произведут.
— Хочешь служить Богине, которая ненавидит тебя? — Райко криво усмехнулся. — Которая сделала тебя ничтожеством? Которая считает тебя недостойным целовать её божественные руки и смахивать пыль с её золотых волос? Не будь глупцом.
Слушать это и дальше было невыносимо.
Хайнэ развернулся и вышел.
— Можешь утешать себя тем, что есть люди, которым хуже, чем тебе, — голос отца догнал его уже в коридоре. — Бедняки, Неприкасаемые и прочие.
Пройдя через весь дом, Хайнэ вышел на улицу через двери для прислуги.
В саду он заметил сестру: прячась среди ветвей глицинии, она разглядывала экипаж Верховной Жрицы, который всё ещё стоял у главного входа.
— Ждёшь, когда она выйдет? — не удержался Хайнэ от язвительного шёпота. — Хочешь полюбоваться? Может, влюбилась в неё?
Сестра смерила его уничтожающим взглядом.
— Ты вообще идиот?! — яростно прошипела она. — Мерзкий извращенец! Я её ненавижу!
Судя по этим словам, каких-то милостей от Верховной Жрицы Иннин тоже не дождалась, и это несколько утешало.
— А что? — проворковал Хайнэ, наслаждаясь произведённым эффектом. — Жрица обязана воздерживаться от любовных отношений, но, как известно, на женщин это не распространяется! Может, скажешь ей, что влюбилась, и тогда она возьмёт тебя во дворец? Говорят, некоторые из учениц добивались успеха именно таким способом!
Все эти сведения он вычитал в одной из книжек, очень сомнительной и, разумеется, запрещённой, но каким-то образом оказавшейся в библиотеке отца.
— Это тебе нужно добиваться успеха только таким способом, — парировала Иннин. — Иди поищи себе покровительницу! А я попаду во дворец и без Верховной Жрицы!
— Пффф, — скривился Хайнэ. — Видел я этот твой дворец! Раскрашенная картинка и то лучше! Убожество! Уродство! А магия жриц, о которой ты мечтаешь — это всё сказки для глупцов из простонародья. Никакого волшебства не существует!
— Не смей так говорить!
Сестра хлестнула его по щеке, но в глазах её как будто сверкнули слёзы, и Хайнэ почувствовал себя удовлетворённым.
Пусть ей будет так же больно, как ему.
«Я же обещал…» — снова напомнил внутренний голос.
«Но мне ведь ясно дали понять, что это невозможно! — захотелось закричать в ответ. — Никогда и ни при каких условиях, вплоть до следующей жизни! А мне плевать на следующую жизнь…»
Хайнэ вдруг почувствовал ужасное опустошение.
Победа в перепалке с сестрой снова осталась за ним, но большой радости это не принесло.
— Интересно, почему она до сих пор здесь? — пробормотал он вслух, глядя на экипаж Верховной Жрицы.
— Потому что она разговаривает с мамой.
— Мама же уехала!
— Уже вернулась, недоумок, — презрительно бросила сестра. — Ты что, ослеп?
Тут только Хайнэ заметил второй экипаж.
Он не нашёл, что ответить на это справедливое, в общем-то замечание, и, раздосадованный, повернулся, чтобы возвратиться в дом.
И вдруг заметил среди ветвей соседнего дерева что-то ярко-золотистое, сверкнувшее в лучах солнца.
Огненно-рыжие волосы незнакомого мальчишки, который лежал, свернувшись на ветке, как дикий кот — вот что это было.
— Эй! — Хайнэ так изумился, что даже схватил сестру за локоть. — Ты это видишь? Кто это такой?
Иннин повернулась и заскользила взглядом по деревьям.
— Что? — непонимающе спросила она.
— Ослепла, да?! — торжествующе возвратил колкость Хайнэ.
Сестра ничего не ответила, но пригляделась, и рука её чуть дрогнула — Хайнэ понял, что она тоже увидела незнакомца.