Шрифт:
Карие глаза широко распахнулись в испуге. Парень вскочил на ноги, растерянно озираясь, словно ища укрытие, где можно было бы спрятаться от грозящей ему расправы беспощадного обладателя до сих пор звенящего в ушах голоса.
Старая кровать с проржавевшей от времени спинкой и провисшей и скрипящей при любом прикосновении к ней металлической сеткой, крохотная деревянная тумбочка, изъеденная термитами, с небольшим медным тазиком и глиняным кувшином с отбитыми краями на ней, пара крючков на стене – вот и вся обстановка этой тесной каморки с низким, нависающим каменным потолком. Разве ж можно здесь где-то укрыться?
– Ну, погоди у меня!! – в который раз разнесло поселившееся в древних стенах эхо.
Канаме отряхнул одежду и поспешил на зов, боясь ещё сильнее разозлить своего дядю – именно его «сладкий голосок» сейчас так «ласкал» слух всех обитателей замка. Из желудка раздалось недовольное урчание – он голоден… Ах, как же не вовремя! Кажется, вчера ему так и не удалось поужинать…
Войдя в огромный зал, он замер, едва дыша, низко опустив голову, в нескольких метрах от возвышения, на котором, вольготно откинувшись на высокую спинку кресла, больше напоминающего трон, и постукивая ногтями по каменному подлокотнику, сидел холёного вида мужчина со спадающими на спину и плечи волнистыми прядями тёмных длинных волос.
– Где, дьявол побери, тебя носило? – Гневный, пылающий яростью взгляд двух разноцветных глаз впился в лицо молодого человека: ярко-синий обдавал арктическим холодом, алый – прожигал насквозь, будто раскалённое железо.
Брезгливо морщась, мужчина оглядел своего племянника: сильно изношенные до невозможности, некогда чёрные, брюки, грязно-серая, вся в прорехах рубашка, держащаяся всего лишь на двух пуговицах, - на фоне собственной кристально чистой, сверкающей белизной рубашки, его одежда больше напоминала лохмотья,
– Что, язык прикусил, неблагодарный! – ядовито процедил он. Стоящие по правую и левую руку две эффектные красотки: одна жгучая брюнетка с ассиметричным каре, затянутая в чёрную кожу, вторая – яркая блондинка с шикарными блестящими волосами, каскадом струящимися по спине, в облегающем, сильно декольтированном алом атласном платье; обе длинноногие, стройные, пышногрудые, - оскалились в довольной ухмылке, предвкушая развлечение. – Забыл, кто растил тебя все эти годы?
Мужчина с неприкрытым отвращением смотрел на застывшего с поникшей головой Канаме. Не будь мальчишка так похож на своего отца, возможно, он не питал бы к нему такую сильную ненависть. Как же раздражает это лицо! А его покорность только ещё сильнее разжигает его злобу. Каждый раз, глядя на него, он видел в нём своего умершего брата – Харуку.
– На колени! – рявкнул тиран. Девицы плотоядно облизнулись, ожидая очередное ежедневное шоу, в котором, конечно же, не преминут принять участие.
Тем временем парень, не проронив ни звука, послушно опустился на пол, по-прежнему не поднимая головы и покорно ожидая своей участи. Всё внутри него содрогалось лишь от одного воспоминания о жестокости дяди, но что он мог поделать? Он ничего не в силах изменить, а потому ему остаётся лишь смириться со своей горькой судьбой.
Блондинка в нетерпении поигрывала кожаной плёткой, легонько постукивая ею по своей ладони. Мужчина неторопливо поднялся со своего места и медленно подошёл к дрожащему всем телом племяннику, скривившись от одного только вида «этого жалкого отребья», и его жажда расправы ещё сильнее распалилась при взгляде на беспомощно сникшие плечи жертвы.
– Сколько ни учи тебя уму-разуму – всё бесполезно. Надо было придушить тебя десять лет назад, когда умерли мой дражайший братец со своей обожаемой жёнушкой. Какой толк кормить тебя, никчёмную тварь? – Мучитель с омерзением коснулся подбородка молодого человека носком своего сапога, с силой подняв его голову так, чтобы можно было видеть выражение его лица. – Лейла!
Блондинка с готовностью тут же сорвалась с места и, виляя бёдрами, приблизилась к своему господину. Брюнетка – хотя её и не звали – последовала за ней, шаг в шаг, натягивая на ходу длинные, доходящие почти до локтей, чёрные кожаные перчатки.
– Раздевайся! – приказал мужчина, и его «пленник» послушно начал расстёгивать рубашку, обнажая красивый торс.
Брюнетка, облизнувшись, подошла ближе. Она схватила парня за волосы и потянула вверх, заставляя встать на ноги. Её глаза полыхнули алым при виде пульсирующей жилки на шее, но она не рискнула тронуть его без разрешения хозяина, а тот пока молча наблюдал за происходящим.
Неожиданно блондинка взмахнула плёткой и хлёстко ударила молодого человека по груди - на мраморной коже тут же проявилась багряная полоса. Канаме вздрогнул, сжимаясь в комок, готовясь принять новый удар, который не заставил себя ждать. Брюнетка поспешно отскочила в сторону, с неприязнью глядя на соперницу. Кожаная плеть прошлась по сгорбленной спине, отчего бедный парень выгнулся дугой, вскрикнув от боли. Его дядя довольно ухмыльнулся.
– По… жа… луй… ста… - тихий стон сорвался с губ парня при очередном ударе. – Дядя… Ридо…
От этой мольбы тиран распалился ещё больше. Он выхватил плеть из рук блондинки и кивком головы указал своим бестиям на свисавшие со стены возле двери кандалы. Те тут же подхватили несопротивляющегося юношу и поволокли туда, ловко подвесив его на цепях.
Канаме снова опустил голову, до крови прикусив губу. Тонкая струйка крови скользнула по подбородку и устремилась дальше, оставляя за собой алую дорожку. Теперь и в глаза блондинки показался алый всполох, но она не посмела прикоснуться к жертве без позволения своего господина.