Шрифт:
— Почему? Я умею драться, ты сам меня научил! И бросать нож! Хочешь, я буду чистить твоего коня! — взгляд исподлобья. — Я крови не боюсь, и лечить могу.
— До чего же ты упрямая! Ты же еще маленькая, ты не сможешь жить там, да и это место только для мужчин. А девчонки должны учиться танцевать и вышивать, быть леди, а не жить в казарме, — Рикард вращает запястьем, глядя, как солнечные блики играют на лезвии.
— А я не хочу! Я не хочу быть леди! И я не маленькая! Я хочу поехать с тобой! Если ты меня бросишь здесь, то я, клянусь своей косой, сбегу! Пусть меня волки в лесу съедят! — она топает ногой, лицо раскраснелось, и глаза блестят то ли от ярости, то ли от слез.
И настроена она решительно, и Рикард знает — сбежит. Она будет глину есть, если сказала, и умрет в лесу, но не вернется. А ему потом опять из-за неё достанется...
Упрямство — достоинство ослов. Сколько раз он ей это говорил?
Он садится на траву и хлопает рукой, указывая на место возле себя.
— Присядь.
Она тут же опускается рядом, тихая и покладистая, держа аккуратно змея за камышовую рамку.
— Я не могу взять тебя с собой, потому что ты знаешь... я сказал, что ты маленькая, но это не так. Ты на самом деле уже большая. Если ты уедешь, то как мама будет без тебя? Ведь ты помогаешь ей. Ты же знаешь, как она больна.
— Я... я буду приезжать к леди Тианне! И танцевать для неё! Я буду приезжать часто!
— Так нельзя. Если мы оба уедем, представляешь, как ей будет плохо?
Она молчит, подтянув колени к подбородку и прикрыв ноги платьем, низ которого весь перепачкан глиной и соком винограда.
— Ты должна остаться, — добавляет Рикард, — а я буду приезжать на каникулы раз в полгода, и мы снова будем запускать змея.
— Раз в полгода? — она смотрит на него искоса, взглядом полным ненависти. — Ты бросаешь меня! И это даже хуже предательства!
Вскакивает резко, глаза почти черные, и блестят, как спелые черешни...
— Почему? Почему, я всегда должна расставаться с теми, кого люблю? — восклицает она яростно, швыряет змея на траву и топчет безжалостно, а потом разворачивается и бежит вниз по склону.
И Рикард знает, что ему её не догнать.
Он стряхнул наваждение, помотал головой и, наклонившись ближе к её лицу, спросил негромко и голос охрип:
— Ответь мне, Кэтриона, откуда ты знаешь это выражение?
— Да что ты пристал! Не знаю я!
Рикард резко вскочил, отпустив её, отошел к камням и развел руки в стороны:
— Смотри, я без оружия. Хочешь меня убить — давай! Но сначала объясни, в чем дело!
Она встала, тяжело дыша, выхватила из-за пояса нож-коготь, приблизилась медленно, не сводя горящего взгляда, и остановилась на расстоянии вытянутой руки.
— Защищайся! — почти прошептала.
— Я не буду с тобой драться, хочешь убить меня — убей. Но сначала ты должна объяснить мне — за что?
Её взгляд вдруг стал отрешенным. Она моргнула медленно, раз, другой, перевела взгляд куда-то мимо него, словно оглядывая кусты. И прежде чем он понял, что это значит, она бросилась рывком, толкая его в грудь обеими руками, и они повалились на траву.
Но дротик все же успел вонзиться ему в предплечье.
— Псы! — крикнула Кэтриона, перекатившись ещё раз, дотянулась до шемширов, и бросила один Рикарду.
Ещё один дротик просвистел и ударился в камень.
— На коней, живо! — крикнул Рикард.
Но мир уже пошатнулся и поплыл.
Демоны Ашша!
Дротик был смазан ядом.
— Нет! За камни, прячься! — она сдернула с его седла арбалет и, схватив Рикарда за руку, буквально втолкнула за камни.
И, спрятавшись в укрытие, выпустила в кусты напротив несколько стрел.
Мир посерел перед глазами, и звуки отдалились, но последнее, что Рикард успел подумать — он никогда не видел, чтобы кто-то стрелял так быстро.
***
— Нет, Рикард Адаланс! Сегодня ты не умрешь! Даже не надейся! — произнесла Кэтриона, выдергивая дротик. — Ты ещё не ответил на все мои вопросы!
Она заглянула в Дэйю. На плече Рикарда змеи, серые с рыжим узором пятен, медленно обвивают руку и шею, проникая под кожу, расползаются по телу...
Проклятье!
Значит, дротик отравлен змеиным ядом. И не медля ни мгновенья, она схватила его кинжал и сделала надрез там, где осталось место от укола.