Шрифт:
— Ты ведь понимаешь, что наплел полной чуши и просто ткнул пальцем в небо?
Глава 14. Ведьма холмов
Холмы Эльфера напоминали топленый шоколад изумрудно-зеленого цвета, разлитый неровными волнами по склонам пологих каменных оснований. На складках подножья — почти ровных, округлых, похожих на поросшую мхом гальку — кланялся всем ветрам ковыль, и от мельтешения седых колосков с непривычки рябило в глазах. Но чем дальше на север вскарабкивались сопки, чем круче и выше становились, тем чаще украшались гребнями и поясами дубрав, где легко укрыться от посторонних взглядов.
Раньше всегда удивлялся, почему небо такое чистое, и только теперь нашел ответ — все барашки облаков сбились в стадо над холмами, навеки бросив тень на убежище мятежников. И товарищ Нутро как всегда напоминал, что невластные ветру белые космы — не особенность природы, а проявление древней и очень могущественной магии. Ибо в сих местах, как и предупреждал Макар, собрались приверженцы и почитатели языческих эльфийских верований, а с этими ребятами стоило держать ухо востро.
Но в тот момент встреча с темными колдунами и чародейками заботила мало, потому что уставшая после ночной свистопляски Хира откинулась на мою спину, умостила затылок на плечо и тихонько посапывала в беспокойной дреме. Я буквально впитывал телом тепло подруги и совершенно не хотел будить, но поднявшись на добрую версту над уровнем полей, заметил по левую руку диво дивное и вмиг позабыл обо всем на свете.
С рассеченной рядом дубов вершины отрылся вид на далекое озеро идеально круглой формы (кратер?), блестевшее в полуденном солнце отполированным серебряным блюдом. И хоть с расстояния водоем казался крохотным, истекающая из него Ш’тин давала четкое представление о площади глади, способной поспорить с самим Байкалом. Ведь река, у которой порой противоположного берега не разглядеть — столь широко русло — выглядела веревочкой, привязанной к воздушному шарику.
Но удивился вовсе не масштабу, а пришвартованному недалеко от устья великану, похожему на три трансатлантических контейнеровоза, поставленных друг на друга. Формой корабль напоминал обглоданный ковчег — вытянутый загнутый нос, острая корма и широченные борта, но рядом с ним даже «Титаник» показался бы утлой лодчонкой. Оставалось только гадать, каким образом передвигался титан, ведь ни мачт, ни парусов, ни отверстий для весел не заметил, сколько ни всматривался. Настоящий плавучий город из светло-желтого, почти белого дерева... хотя какой там город — рукотворный остров, на чьих палубах уместилось бы по паре Хаб-Харборов и еще на деревеньку бы место осталось. И на удалении в сотни верст громада поражала воображение, а уж каково стоять рядом с ней — аж мурашки пробежали.
Вот не выдержал и легонько потыкал демоницу локтем. Та зевнула и недовольно буркнула единственное слово — Эль-Тиран, после чего вновь погрузилась в сон. Обалдеть, только и выдохнул в ответ, представляя, что нам предстоит осаждать в ближайшем времени. И сколько войск способна перевозить такая баржа.
Но как уж заведено — проблемы решают по мере поступления, и далекий корабль представлял наименьшую из них. Путь преградил пролесок — узкий, но густой как джунгли, лиан разве что не хватало. Идею чесать напролом отмел сразу — без лесоповальной машины в таких зарослях делать нечего, вот и пришлось брести две версты по склону — до первой попавшейся звериной тропки. И как впоследствии выяснилось, пользовались дорожкой не только животные, но и сокрытые в кронах тени. Даже оказавшись прямо под темными шарами, не сразу распознал притаившуюся угрозу, приняв ушастых партизан за вороньи гнезда. А когда «гнезда» распрямились и снегом попадали с веток, стало уже слишком поздно.
Взмахи сучковатыми кривыми посохами, и отовсюду быстрее стрелы выпростались корни, выбив путников из седла и пригвоздив к сырой земле. Полной неподвижности налетчикам показалось мало — тончайшие побеги стянули руки за спинами, обвили ноги и подняли добычу вниз головами. Не успел и рта открыть, как ко мне приблизилась стройная эльфийка с растрепанными, абы как обрезанными ножом волосами цвета базальтового скола. Босоногая, в короткой — до середины мускулистого бедра — юбке из рыжей лисьей шкуры с пышным хвостом на пояснице.
На крупной и в то же время «спортивной» груди колыхала острыми полами грубо пошитая накидка вроде пончо, с глубоким капюшоном и оторочкой из лисьего же меха и не менее глубоким декольте, в ложбинке которого мерно вздымался и опадал амулет — желудь на бечевке. И это далеко не единственное колдовское украшение — тесемки, плетеные «фенечки» и полоски самых разных шкур в изобилии украшали запястья и лодыжки. Глаза же крест-накрест закрывали полосы черной ткани, на треугольном лице блестела насмешливая улыбка.
Незнакомка ткнула в саднящий живот закрученным бараньим рогом навершием и гневно бросила:
— Кто вы? Шпионы?
— Нет, — прохрипел, морщась от разбуженной боли. — Гонцы.
— Да? — девушка ткнула клюкой в землю и склонилась надо мной. — И от кого весточка?
— От Надин.
Эльфы — не успел сосчитать всех, но не меньше пятерых — переглянулись и воровато заозирались по сторонам, будто за каждым деревом притаились гильерские латники. Судя по приоткрытым губам и мимолетному замешательству, слепая ведьма явно слышала это имя, но не в ее правилах доверять первым встречным. Иначе холмы давным-давно бы пали под натиском Высших и повторили судьбу болот и степей.
— Чем докажешь?
Пожал плечами — а действительно, чем? Ни писем, ни заверительных грамот, ни каких-либо иных документов при себе не было, а наплести можно что угодно. Если беднягу раскололи в плену (а Надин не из тех, кто подобно кремню терпит любые пытки), она запросто выдала бы информацию на любой вкус, потому-то колдунья и не спешила освобождать добычу. Вот и ответил, как есть:
— Не знаю. Честным словом?
Корни качнулись, я ухнул вниз, словно сваебойный молот, и врезался макушкой в почву — истоптанную и твердую, по ощущению почти неотличимую от камня. В глазах вспыхнула россыпь крохотных искорок, а рот наполнился привкусом соленого металла и эмали из прикушенного языка и клацнувших зубов.