Кусочки мозаики встали на свои места. И заставили его бессильно взвыть — отомстить здесь и сейчас он бессилен. Даже если каким-то чудом допустить мысль, что никакого защитника нет — получается, пацан одолел целый отряд с Мастерами и Адептами в одиночку. Да и Младшего Магистра уделал…

Он не был трусом. И в прямом бою был значительно сильнее своей уже погибшей жены, но… Ему нужна была месть. Гарантированная, не оставленная на откуп случая — он не колеблясь положил бы свою жизнь ради неё, но лишь зная, что она будет удачна. Ведь иначе всё будет зря…

И вот сейчас, составив с десяток планов за несколько дней и сам же их забраковав — ведь щенок ещё и в компании Валге оттирается, охрана которой явно значительно усилена — он позволил себе слабость. Один раз, один день — напиться, забыться, хоть на вечер облегчить тяжкий груз на сердце… А затем он снова соберется, приведет себя в порядок и продолжит искать способы отомстить. В том, что дело в Аристархе, он был уверен — больше не было причин такому странному отряду, как бывшая Бестужева и Игнатьевы, переться к черту на кулички и драться с кем-то. Ну кого они там ещё могли встретить из классических чародеев?

— Добрый вечер, Алексей Алексеевич, — услышал он приятный баритон.

На свободный табурет рядом с ним опустился пожилой мужчина в форме пехотного офицера. Незапоминающиеся черты лица, обычная аура заурядного Мастера, поношенная форма… И лишь глаза, серо-стальные глаза с хищным прищуром выделялись на этом лице. Выделялись силой и волей, которых у затрапезного пожилого офицерика быть по идее было не должно.

— Думаю, нам есть что обсудить, — продолжил он.

— Например? — устало поинтересовался Алексей, борясь с желанием нахамить неожиданному собеседнику.

— Например о том, что список персон, что досаждают и мне, и вам — практически идентичен, и у я берусь предположить, что мы можем быть друг другу весьма полезны…

Вечерний лес в середине апреля всё ещё не не лишился местами снежного покрывала. Нет, процентов на шестьдесят земля уже лишилась слоя зимнего одеяла, но самые глубокие сугробы, укрытые в тенях могучих деревьев, ещё держали стойкую оборону, не желая сдаваться весеннему солнышку. Хотя, справедливости ради — здесь, под сенью могучих сосен и елей, его было не так что бы и много, этого самого солнца.

— Так что ты скажешь, Алтынай? — поглядел я на девушку. — Стоит им доверять?

Я глядел в спину спешно удаляющихся обратно вглубь леса четвёрке молодых парней. Соплеменники девушки, вооруженные луками с зачарованными стрелами, они смотрелись куда беднее виденных мною прежде воинов-нанхасов — кожаная броня хуже качеством и лишенная чар, сами луки едва-едва светятся аурой, да и парни сами как-то худоваты…

— Они младшие сыновья из семей обычных охотников, без особых богатств и связей в племени, — пожала плечами моя слуга. — Племя видело, на что способна стала лично я — недавно, несколько дней назад, я победила в бою всех своих сверстников. Шаманов, оборотней, мар и других, а затем сошлась в бою и со старшими воинами и шаманами. И победила в большинстве схваток с лучшими в племени.

— И что с того?

— Я честно сказала, что получила такую силу следуя за тобой, господин, — пояснила мара. И тут же добавила. — Я не обещала, что ты поделишься с кем-то силой! Но я рассказала всё об истории нашего знакомства, сказала что тебе нужны верные воины, готовые кровью и сталью заслужить богатство и славу, и привела себя как пример того, что ты не скупишься на своих людей! Одни мои артефакты и знания, которыми ты так щедро делишься, чего стоят! И вот результат — молодые охотники идут к тебе.

— Не лучшие, я так понимаю, из них, — почесал я в затылке, опираясь на сосну плечом. — А те, кому тесно в родном племени и нет других возможностей возвыситься, да? Самые бедные, лихие и отчаянные.

— Разве это плохо, господин? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Нет, это как раз те, кто мне нужен, — признал я. — Будь у них всё хорошо и дома, я бы не понял, зачем им идти ко мне.

— Все хотят завести жену, а может и не одну, поставить богатую юрту, иметь столь ценное при торговле с русскими золото и возможность хвастаться у осеннего костра славными подвигами, — кивнула Алтынай. — Но скажу сразу — среди них точно есть те, кто будут глазами и ушами наших вождей и шаманов. Они присматриваются к тебе — ты слишком отличаешься от остальных ваших дворян, которые гонятся только за своей выгодой и не стесняются нападать на мой народ ради наживы. И твои предложения… Они хотят узнать получше, что ты за человек.

— И они узнают, — кивнул я. — Большинство из этих ребят ещё предпочтут остаться служить мне, а не возвращаться под руку племени, вот увидишь.

— Я бы не была так уверена, господин, — вздохнула она.

— Зря. Они предпочтут остаться рядом с сильным и щедрым вождем и считаться его приближенными, быть в числе первых, кто пошел за ним, и потому быть доверенными воинами, а не снова вернуться на вторые и третьи роли в родное племя, вот увидишь, — возразил я. — Я дам и всё то, чего не могут дать ваши вожди — возможность стать частью чего-то большего и значимого. При всем моем уважении к твоему народу, Алтынай, но признай — все важные роли, богатые угодья и важные должности в племени давно поделены между семьями сильных шаманов, вождей и богатых и уважаемых старейшин, верно? Бедняку, даже внезапно вернувшемуся с богатой добычей из похода, многое не светит. Со временем снова стать никем?