— Доставайте тарелки, – звонко предупредила Аня, прекращая помешивать кашу и кидая туда пару щепоток какой-то травки, которую полчаса собирала по полянке. – Будем вас кормить вкусняшками.

А вкусняшки были, скажу я вам. Не знаю, что это была за травка, но с каждой ложкой вкус каши менялся. Шашлык, новогодние мандарины, мамин ромашковый чай, имбирь с мёдом и лимоном, тортик из далёкого детства!.. Вкусы не смешивались, но подчёркивали друг друга. От такого я едва не выронил ложку и удивлённо посмотрел на увлечённо уплетающую свою порцию Аню. Она поймала мой взгляд и хихикнув подмигнула.

Быстро приговорив свою порцию, я налил себе чаю и со вздохом отпил. Всё же многие вкусы были из далёкого прошлого, когда всё было намного проще. Не как сейчас.

— Это была трава-дурилка, – ответила на мой вопрос о траве Аня, прихлёбывая чаёк. – Встречается не часто, но всё же. Сама вытягивает воспоминания самых вкусных вещей и заставляет испытать их заново. По сути – безвредный наркотик, ведь хорошего хочется всё больше. Но эффект со временем пропадает. Наверное, потому что к хорошему привыкаешь быстро и перестаёшь замечать. Но если раз-два в годик, то можно и порадоваться.

После столь необычного завтрака мы тихо собрались в дорогу и направились дальше. Что можно сказать о путешествиях в этом мире? Довольно своеобразно. Сравнивать мне, конечно, не с чем, но на поездку из одного города в другой или на "туристическое блуждание" моего мира не похоже. Там было стабильное перемещение из точки А в точку Б с небольшим развлечением в виде однообразных пейзажей да редких необычностей, вроде степных хищных птиц и нетипичных видов. И хотя принципиально путешествие по дорогам этого мира не отличается – те же медленно перетекающие друг в друга пейзажи и редкие интересности – но есть в этом некий своеобразный шарм. Возможно дело в том, что этот мир ещё не загажен технологическим прогрессом. Не ревут моторы машин, небо не иссечено самолётами, воздух не пропитан дымом. Да и людей довольно мало. Хотя на тракте, куда мы вышли после обеда, было более многолюдно, но это можно понять лишь в сравнении. "Многолюдно" в родном городе – толпа, где не протолкнуться. "Многолюдно" здесь на тракте – три повозки и десяток путников за пол дня. Ну и кроме этого были простые крестьяне, во множестве работающие на раскиданных повсюду полях.

Немалый вклад в общее впечатление вносили грязные деревеньки близ дорог, изредка попадающиеся в отдалении небольшие деревянные замки и покосившиеся изгороди вдоль полей. Ощущения были такие, словно я попал в мир третьего Ведьмака. Эдакое натуральное фэнтези, с тем лишь отличием, что здесь не было того обилия всяких хищных тварей, которые не прочь закусить тобой. По крайней мере вдоль дорог.

Эх, вспомни говно – вот и оно. В тот момент, когда дорога вновь нырнула в лес, оттуда выскочила стая то ли волков, то ли одичавших собак. Я даже не сразу понял, почему лошадки начали беспокоиться и ржать, отказываясь слушаться. Задумался, называется.

Однако, что такое стая собачек против нашей могучей кучки? Так, на пару минут помеха. Я даже с лошадки слезать не стал, раскидывая бросающихся на меня зверей ногами и хвостом. Хорошо так раскидывая, с хрустом ломаемых костей. И не заметил, как из земли выстрелил пучок корешков, обхвативших меня за ногу и едва не улучшивших мне растяжку до идеальной.

Дорога встретила меня радостными объятиями корней-щупалец и утрамбованной землёй, к которой корешки меня и прижали, явно стараясь утянуть меня поглубже и обездвиживая. И чёрт бы с этим обездвиживанием! Сначала я понял, что почти не могу вдохнуть из-за всё усиливающейся хватки, а после нога взорвалась вспышкой боли, когда кость всё-таки не выдержала. И рядом свалились в такие же корни остальные спутники, а на меня под аккомпанемент усиливающегося похрустывания костей начала понемногу накатывать паника.

Ну нет! Я не сдохну из-за какого-то куста!

Хвост, который был плотно прижат к земле сбоку от меня начал вращаться, напитанный всей доступной энергией, и с большим трудом я сумел перепилить удерживающие его корни. И едва не отключился, когда из-за резко усилившейся хватки не выдержали несколько рёбер. Больше не играясь с осторожностью, я начал молотить хвостом по опутавшим меня растениям, разрывая их в мелкую труху, смешанную с моей кровью.

Вот только кровь, попавшая на корни, заставила их активизироваться ещё больше, и парочка попыталась врасти в раны. Благо, к тому моменту я успел уничтожить их достаточно, чтобы вскочить, и зацепиться смог только один. Иначе я бы тут же свалился обратно.

Левая рука перестала слушаться, а под кожей практически в мгновение ока проступили довольно толстые корешки, которые всё быстрее разрастались. Ощущения были такими, будто руку сунули в кипящую кислоту, параллельно натыкав в каждый нерв по десятку раскалённых игл. Как я от этого не вырубился – не знаю, но ума оторвать когтями корень у меня хватило. Рост корней практически сразу прекратился, хотя боль никуда и не исчезла.

Зато я наконец смог посмотреть на противника. Помнится, я сравнивал этот мир с миром Ведьмака. Так вот противником в данном сравнении будет леший, при условии, что состоит он из переплетённых ветвей и укрыт порванными шкурами разных животных.

С хрустом и вспышкой боли кость на ноге срастается, а энергия проседает до трети от общего объёма. Чёрт, это плохо. Судя по всему, его тело пропитано большим количеством маны, из-за чего расход моей энергии на преодоление пассивной защиты слишком высок. Значит, ставку нужно делать не на затяжное противостояние, а на пару точных ударов. Вот только сначала…

Рывком, игнорируя боль в сломанных рёбрах и левой руке, я бросился к товарищам и принялся разрывать путы когтями, подавая на них ману. Да, расходы, но без этого корни только тянулись, врезаясь в пальцы. В два широких и болезненных движения закончив с Балом и Аней, я хотел помочь Элли, но интуиция дёрнула меня в сторону, а из-под земли в широкой области вырвались толстые и острые корни, едва не продырявив меня и продырявив-таки одну из лошадок. Паническое ржание животинки я проигнорировал и в два движения подскочил к крылатой, нанося пару подкреплённых маной удара. Интуиция вновь толкает меня под руку, и на том месте, где я стоял, дорога взрывается корнями.