Шрифт:
Вскоре поднос опустел. Недопёсок с чувством выполненного долга осклабился, тут же сник и протянул лапу, чтобы потрогать Ху Фэйциня за рукав, как всегда делал, если что-то было не так.
Ху Вэй выронил рыбью голову и опять ударил Недопёска по лапе:
– Не трогай! Ты всего лишь слабый лисёныш. А если Тьма перекинется на тебя? Ты тут же хвост откинешь! Фыр отсюда!
Недопёсок, поджав хвост, вышел из южного флигеля. Вид у него был удручённый.
– Что с тобой, Сяоху? – удивилась Ху Сюань.
– Я бесполезный, – проскулил Недопёсок, и по его морде покатились слёзы. – Я ничем не могу помочь шисюну. Я даже лисью личину сбрасывать не умею! Какая от меня польза?
– Очень даже большая польза, – утешила его Ху Сюань, – ты просто сам ещё не знаешь, какой ты полезный, но все остальные-то это видят.
Недопёсок тут же перестал плакать и уставился на Ху Сюань блестящими глазами:
– Я полезный?
– Конечно, – сказала Ху Сюань. – А о личине не переживай. Я сварю для тебя лисью пилюлю, чтобы ты отрастил ещё один хвост.
– Правда? – просиял Недопёсок и затараторил: – Я всегда подъедал пилюли, которые готовил шисюн, поэтому у меня и отрос второй хвост! Я скоро и ходить так, как шисюн, научусь! – И он принялся показывать, как умеет ходить на задних лапах.
– А может, ты и Лисьим богом станешь? – фыркнул Ху Цзин.
Сяоху пристально на него поглядел и ответил очень серьёзно:
– Если я стану Лисьим богом, кто же будет подъедать за шисюном пилюли?
[169] Ху Вэй бдит
«Пора выбираться», – подумал Ху Фэйцинь и попытался открыть глаза.
Сознание его полностью вернулось в тело, и он ощутил, насколько измотан сражением с Тьмой. Просто чудо, что он всё ещё сидел, а не завалился набок, но это, вероятно, потому, что у него так ноги затекли в позе лотоса, что тело лишилось всякой подвижности.
Ху Вэй вздрогнул всем телом и впился глазами в лицо Ху Фэйциня, заметив, что сквозь фарфоровую бледность начинает просвечивать слабый румянец.
– Фэйцинь? – позвал он с замиранием сердца.
До слуха Ху Фэйциня этот оклик долетел слабым: «…цинь». В ушах у него ещё звучала пустота. Он сделал над собой усилие и открыл глаза. Солнечный свет ослепил его, Ху Фэйцинь зажмурился, накрыл глаза ладонью. Он понятия не имел, сколько времени провёл в медитации. Но если судить по воплю Ху Вэя, то, вероятно, медитировал он долго: вряд ли Ху Вэй стал бы так вопить попусту.
Он поморгал и спросил:
– Какое у меня лицо?
Сражение с Тьмой происходило в его сознании, но он не знал, что случилось с его телом за это время. Тьма могла его очернить или оставить на нём метку. Он слышал, что некоторые после применения Песчаной длани получали отметины на тело, чаще всего на лоб или подбородок.
– Успел забыть, как выглядишь? – язвительно спросил Ху Вэй, но голос его дрожал от плохо скрываемой радости, что Ху Фэйцинь очнулся.
Ху Фэйцинь со скрипом вытянул руку и толкнул Ху Вэя в плечо. Тот повалился навзничь и захохотал, взбрыкивая ногами.
– Бешенство подхватил, что ли? – сказал Ху Фэйцинь недовольно.
Ху Вэй схватил его за лицо ладонями и принялся оглядывать и ощупывать. Ху Фэйцинь недовольно морщился, но терпел, понимая, что Ху Вэй всего лишь хочет удостовериться, что с ним всё так. Судя по его реакции, никаких меток у Ху Фэйциня на лице не осталось. Ху Вэю явно нравилось то, что он видит и трогает.
– Я у тебя про лицо спрашивал, – вспыхнул Ху Фэйцинь, – куда ты руки… Ху Вэй!
Ху Вэй тут же воспользовался случаем, но Ху Фэйцинь ухватил его за воротник. Меньше всего ему хотелось сейчас тратить силы ещё и на это, но он знал, что Лис-с-горы так просто не отступится. Он уже потребовал ответа, почему Ху Фэйцинь упрямится.
– Потому что это неподходящее место, – вильнул Ху Фэйцинь.
– Хм, – сказал Ху Вэй, прожигая его взглядом, – значит, если место будет подходящее…
Прежде чем Ху Фэйцинь успел запоздало возразить, что вовсе не это имел в виду, Ху Вэй живой рукой подхватил его и утащил из южного флигеля в юго-восточное крыло – в собственные покои. На Ху Фэйциня накатила такая слабость, что он едва мог сопротивляться.
Он прикрыл глаза и прошептал едва слышно:
– Я так устал, Ху Вэй… я смертельно устал…
Он не думал, что Ху Вэй проявит чуткость, но тот тут же оставил его в покое, набросил на него одеяло и велел:
– Спи.
Ху Фэйцинь заснул моментально, даже не успев додумать мысль до конца, и спал беспробудно четверо суток. Ху Вэй всё это время сидел подле него и бдел.
Когда Ху Фэйцинь проснулся, то обнаружил, что Ху Вэй сидит на полу, уткнувшись лицом в край кровати, и спит, а рядом с ним в точно такой же позе сидит и спит Недопёсок.