– Что? Ольговичи? – оживился Орлов. – Что вы знаете о них?

Я заметил острый взгляд следователя и то, как он весь напрягся.

– Пётр Петрович, будет вам! Курсанты тоже любят поболтать. Думаете, они не в курсе городских слухов? А я уж внимательно слушаю, кто что говорит.

Вроде выкрутился. Я не хотел говорить о бункере и вообще о тесных контактах с Вожеватовым. Орлов ещё немного посверлил меня взглядом, после чего отвернулся и добавил, как бы между прочим.

– Эксперты уточнили информацию об убийцах вашей семьи. Теперь мы знаем, что они не только из интерната, но и то, что одной из нападавших была девушка, – Орлов кивнул на главный вход. – Поспешите, Модест Альбертович. Кажется, ваша девушка Юлия Олеговна повздорила с вашей защитницей Бертой Ивановной.

Я пропустил начало конфликта. Перед центральным входом уже собралась толпа. Берта с Юлей со злостью смотрели друг на друга.

– А вот и виновник, – услышал я голос Рогнеды. – Здравствуй, Модест. Замечательно выглядишь! Что же ты вчера не зашёл ко мне?

Специально подливает масло в огонь. Интересно, зачем? Аристократке стало скучно? К моему удивлению, Юля никак не отреагировала, по-прежнему смотря с ненавистью лишь на Берту. А вот верного спутника Рогнеды, угрюмого второкурсника Илью, прозванного за молчание Илья-могила, слова задели. Я почувствовал ревность вперемешку с ненавистью.

Чего же они все ждут?

– Кто на этот раз? – прозвучал устало-ворчливый голос. – Юлия Олеговна? Опять вы. Что же вы, милочка… Впрочем, имеете право. Берта? От вас я никак не ожидал!

Из главного корпуса вышел Гай Иванович Сологуб. Мужчина с бинтом на шее. Тот самый декан белого факультета, к которому я изначально собирался распределиться.

– Ух, денёк такой хороший, а вы… – Гай прокашлялся и произнёс официальным тоном. – Как представитель администрации готов выслушать претензии и разрешить спор.

– Обвиняю! – взвизгнула Юля, но взяла паузу и продолжила уже спокойней. – Обвиняю Берту Пермякову в том, что она разрушает публичные отношения между мной и Модестом Ермоловым. В качестве доказательства имею показания свидетелей о том, что Берта следила за Модестом. А потом их видели… Они выплыли из Камы, подражая древней традиции молодожёнов.

Нормально. Меня не поделили две бабы.

– Отвергаю обвинения! – моментально ответила Берта. – Мы не подражали традиции!

– Вы следили за господином Ермоловым? – спросил Сологуб.

– Я? – стушевалась Берта. – Но не в этом смысле. Это не то, что вы подумали. Я хотела…

– Вы следили за ним?

– Да.

– Вы выплывали из Камы?

– Да.

Люди охнули.

– А я, дурочка, его на шампанское приглашала, – послышался голос Рогнеды. – Надо было сразу в речку. Бултых и всё. Надо же. Вроде, тихая воспитанная девушка. Хороша, Берта. Ничего не скажешь!

Сологуб строго посмотрел на Рогнеду. Та сделала жест рукой, мол, замолкаю.

– Сами готовы отстоять честь или доверяете кому?

Юля посмотрела на меня.

– Драться за честь доверяю моему молодому человеку. Боярину Модесту Альбертовичу Ермолову.

Нормально. Меня не поделили две бабы. Поэтому мне придётся драться.

– По правилам поединка семейной чести, – обратился Гай к Берте, – вы должны принести публичные извинения или выбрать защитника.

Девушка замешкалась. Ага, значит, парня нет. Сама с удовольствием бы надрала задницу Юле, но в такой дуэли только через защитника. Что за дурацкие правила? Ладно, потом разберёмся.

Сологуб понял, что Берта не собирается извиняться, но самой неловко просить помощи, поэтому пришёл на выручку.

– Кто хочет защитить честь Берты Ивановны Пермяковой и сразиться с Модестом Ермоловым?

Я заметил, как дёрнулся Илья-могила, но в последний момент Рогнеда пшикнула на него. Илья послушался и не стал вызываться.

– Я! – из толпы вышел знакомый молодой человек. – Боярин Талгат Маратович Гимаев.

Тот самый Талгат, что вызвался на первый бой первокурсников, в котором Буркеев-младший применил запрещённый артефакт. Тот самый, которого Игнат не допустил из-за непонятного «освобождения». Темноволосый парень с нахальным взглядом. Тот самый тип людей, который мне не нравится. Тот самый Талгат, с непонятной притягивающей харизмой и надёжностью.

– Я готов отстоять честь Берты Ивановны. А раз Берта отвечает на вызов, то я выбираю формат боя, – Талгат сделал паузу. – Слепой поединок!

Толпа радостно заревела.

Нормально. Меня не поделили две бабы. Поэтому мне придётся драться. Драться в условиях, где мне обязательно наваляют.

Эх, Юра-малахит, Юра-малахит. Что же ты промазал первым выстрелом? Сейчас бы переродиться в семье библиотекаря и сельской учительницы. А не вот это вот всё.