Раткевич Элеонора Генриховна
Шрифт:
– Кто это?
– потрясенно вымолвил Лоайре.
– Такое лицо выдумать невозможно. Наверняка это портрет!
– Ты прав, - пресерьезно кивнул Лерметт.
– Красавица какая!
– восхищенно выдохнула Шеррин.
– Чудесное лицо, - молвила Илери.
– И необычное, - добавил Арьен.
– Линия скул и подбородок совсем как у госпожи Мерани, явно гномские - а вот очертания бровей и разрез глаз точно наши, эльфийские.
– На человеческом лице это так выглядит, - завороженно добавил вечный молчун Ниест, - глаз не оторвать, так бы и смотрел. В жизни ничего подобного не видел!
– Это потому что ты дальше Найлисса не бывал, - улыбнулся Лерметт.
– В Риаде такие лица вовсе не редкость. Риада - город старый... очень старый. Там столько кровей смешаться успело - вы и не поверите. Для Риады это как раз лицо обычное - вот история о его обладательнице рассказывается действительно не совсем обыкновенная.
– И наверняка связанная с тем, для чего мы сюда пришли, - увлеченно высказал догадку Лоайре под одобрительный взгляд Илмеррана.
– Конечно, - улыбнулся Лерметт.
– Расскажи!
– воскликнул Эннеари.
– Ты ведь обещал все рассказать по порядку.
– Именно что по порядку, - усмехнулся Лерметт.
– Иначе вы просто не до конца поймете то, что увидите в Зале Витражей.
– Значит, это история из времен короля Илента, - вновь блеснул догадкой Лоайре.
– Более того - военных времен... и довольно забавная - насколько может быть забавной история, случившаяся во время войны. Это ведь время не только тревоги, а еще и лишений. Особенно для женщин. Они ведь любят красиво приодеться.
При этих словах облаченная в переливчатый нарретталь под цвет глаз Шеррин вспыхнула и приотвернулась.
– А когда нужно всеобщее ополчение снарядить, тут уж не до нарядов. Лерметт сделал вид, что так-таки ничего и не заметил.
– Что уж там говорить об украшениях! Золотые, серебряные, медные пуговицы - и те в дело. Никакой роскоши - все для победы. А за наряд ценой больше... ну, неважно, вы тогдашних денег не знаете, вам это ничего не скажет... одним словом, за платье чуть подороже, чем у нищенки - штраф, и немалый. А только для настоящей женщины это не помеха.
– Могу себе представить, - усмехнулась Наэле.
– Не можешь, - заверил ее Лерметт.
– Ты ведь не помнишь времени, когда кружева плелись узенькими лентами, а других не было и вовсе. Это теперь кружева бывают всякие. А тогда народ просто обмер. Представь себе - все ходят едва ли не в лохмотьях, и вдруг дочь ткача Рейста выходит на улицу в такой невиданной кружевной накидке, что просто ума помраченье! Стража-то ее остановила - а только Рейста живо доказала, что ни в чем закон не нарушила. Нитки для кружев обошлись ей в сущие гроши, а остальное так и вовсе за бесплатно, потому как своими руками. Ну, а если учесть, что начальник караула третьего дня как женился...
– О да!
– выдохнул Арьен.
– Правильно понимаешь, - ухмыльнулся Лерметт.
– Закон там или не закон, а радость всегда нужна, даже во время войны. Может, во время войны особенно. Кружевное полотно любой ширины, любой формы - по тем годам редкость невиданная. Если Рейсте его заказывать, значит, и платить соответственно... и нарушать закон. Но Рейста выдумку свою не потаила. Как плести, какие узоры - все показала. Полугода не прошло, как вся Риада кружевом убралась. К тому времени Рейста уже новое придумала - шитое кружево, потом еще на челночках каких-то... это же просто лихорадка кружевная началась. Тут уже все наперегонки придумывали. Не только Рейста. Но кружевную гильдию именно она возглавила.
– И по заслугам, - решительно кивнула Илери.
– Больше, чем ты думаешь, - ответил Лерметт.
– Когда война окончилась, почти все женщины Риады кружево плели - представляешь, какая уйма кружева? И как на эту диковинку в других странах обзадорились? Особенно в Аффрали - там всегда жили широко. Да на эти кружевные деньги потом полстраны, считай, из руин подняли! Кружево тогда в такой цене стояло - вы просто не поверите.
– Так, получается, и Найлисс тоже...
– начал было Эннеари.
– Нет, - отрезал Илмерран.
– Не тоже. Но почти.
– А вот это, - улыбнулся Лерметт широко и сладко, - лучше не рассказывать, а показать.
Громадный бронзовый ключ, несмотря на свою более чем очевидную древность, вошел в замочную скважину легко и повернулся неслышно. Лерметт, подражая Хранителю, нарочито неторопливо распахнул тяжелую дверь.
– Прошу, - плутовски улыбнулся он улыбкой фокусника, за которой таится обещание невиданных еще чудес.
– Охх!
– полуобморочно выдохнули эльфы в один голос.